Волосы Джозефа Абрамса были чуть длинноваты и небрежно спадали тому на глаза, отросшая щетина покрывала нижнюю часть лица. Этот человек выглядел значительно старше Райвена, но сколько бы ему не было лет, морщины были почти незаметны на его лице, что как будто стирало сам возраст, делая мужчину вечно молодым. Волосы свешивались на щёки; неряшливость в причёске компенсировалась прекрасным телосложением и дорогим костюмом.
Голос экс-директора был мягок и показался очень приятным, напомнив, доброго дядюшку, покуривающего трубку на скамейке перед домом тёплым летним деньком. Джозеф Абрамс долго расписывал причины, подтолкнувшие его покинуть свой пост и передать кресло директора новому лицу.
— Я ухожу в отставку после почти столетнего управления компанией и хочу сказать: последний год всецело прошёл для меня в раздумьях о будущем «D.S. Group».
Столетнего? Столетнего правления?! Постойте-ка, он руководил фирмой в течение века? Как такое возможно? А сейчас, стало быть, собрался на заслуженный отдых?
— Кандидатура Райвена Дэвиса в качестве моего преемника была одобрена Британским советом директоров почти единогласно.
Из всех голосовавших только один высказался против, и один воздержался, — тихонько сказала ему соседка. — Интересно, правда? Такого в истории ещё не было, чтобы почти все проголосовали «за». Музы могут спорить сутками и так не прийти к единому мнению. Несмотря на двойственное отношение к SOS, многие готовы довериться мистеру Дэвису.
Не успел Эспер спросить, что же означает это прозвище, как Райвен встал со своего места и вышел на сцену. Легко взбежав по ступенькам, мужчина подошёл к Джозефу Абрамсу, и они скрепили рукопожатие, после чего экс-директор снял со своего пальца один из крупных перстней. Взяв левую руку Райвена, Джозеф несколько секунд примеривался, на какой палец подойдёт перстень. Вероятно, эта вещь означала власть в компании; Эспер уже привык, что вся атрибутика, включая татуировки, служит для какой-то показательной цели.
С того момента, как Райвен поднялся на сцену, Эспер рефлекторно шарил глазами по потолку над ним, ближайшим люстрам, осветительным приборам, изучил лепнину над головой, плинтуса, драпировку позади мужчины, ступеньки, каждый фут пространства вокруг. Помня произошедшее на фуршете, он теперь везде видел грозящую Райвену опасность. То ли из-за этого, то ли по причине торжественности церемонии, а может просто при виде Райвена Дэвиса, внутри бушевал адреналин. Тот, кто подстроил ловушку для Райвена на открытии Галереи, вполне мог находиться в этом зале. Эспер ощущал странную необходимость защитить наследника, причину которой не мог толком понять.
Когда Джозеф надел перстень на палец нового директора и обхватил его ладонь своими руками, загремели аплодисменты.
Эспер пытался понять по лицу Райвена, что тот чувствует, добившись своего. Мужчина выглядел довольным, улыбался он вполне искренне, и когда предшественник крепко сжимал его ладонь, вечно нахмуренный лоб, словно Райвен постоянно решал в уме сложные задачи, разгладился, черты лица стали мягче. Поразительно, насколько Дэвис выглядел выигрышней рядом со своим предшественником, он словно был создан для этой роли и этой должности. Эспер знал, что тот стремился занять кресло директора, планируя оставить контрактную деятельность, они говорили об этом неоднократно. Необходимость стирать память стала для него бременем, он мечтал покончить с прошлым.
Петличный микрофон усиливал голос экс-директора:
— Я ухожу в отставку и намерен передать свой пост человеку, у которого за плечами более полусотни успешно реализованных дел. Феноменальное число, — мужчина раскрыл ладонь и продемонстрировал ту гостям, придавая своим словам эмоциональной окраски.
Эспер поймал себя на том, что комкает салфетку, которую утащил со стола. Не одно и не два. Таких, как мистер Финч и доктор Аддерли, было больше полусотни. Количество, которое не укладывалось в голове. Послужной список Дэвиса потрясает. Сколько же ему лет на самом деле?
…Это всё те люди, в жизнь которых вмешался Райвен.
По залу прошлись вздохи удивления; было слышно, как за соседним столом какая-то леди в откровенно декольтированном бордовом платье произнесла что-то восхищённое на языке, похожем на шотландский.
Пытаясь справиться с эмоциями, он опустил лицо и облизал пересохшие губы. Как бы невзначай коснулся волос и ослабил узел галстука.
И каждый из этих пятидесяти западал на Райвена, совсем как он? Мечтал удержать при себе, привлечь внимание?
— В числе его подопечных, — продолжал Джозеф Абрамс, — императоры, великие деятели, духовные лидеры, прославленные мастера, которых когда-либо видел мир.