Готов был поклясться, что наличие у обоих татуировок установило между ними доверительный контакт, нельзя было назвать это приятельством, но у них появилось нечто общее. На этой радостной воодушевленной ноте он вспомнил про недавний обед.
— А вы мастерски приготовили перепела, на ресторанном уровне, сэр, — произнёс Эспер, гоня от себя картины воображаемой кухни, где мистер Дэвис разделывается с перепелом, по локоть в крови и перьях. Гораздо проще было бы пригласить на чай с печеньем.
Но прозвучавший голос развеял все ужасы кровавой бани, когда стало ясно, с какой целью наследник прислал ему перепела:
— Я вынужден принести извинения за непредвиденную задержку, мистер Бауэрман. Уже сегодня мы решим вопрос со всеми бумагами.
Эспер быстро подавил эмоции: как глупо было воображать, что мистер Дэвис просто проявил симпатию и угостил его вкусненьким.
— Если честно, я ещё никогда не ел дичь, чтобы так вкусно было приготовлено. Вы любите жаркое?
— Я не могу обходиться без мяса, — фраза повисла в звенящем от тишины воздухе. Показалось, что мужчина сказал это с долей иронии, словно вспомнил какую-то шутку.
Не дав ответить, у Эспера зазвонил телефон в руке, как раз в тот момент, когда в округе установилась мертвенная тишина. Громкая мелодия, усиленная ритмичным грохотом барабанов «Woodkid», заставила чуть ли не подпрыгнуть. Его потеряли в офисе. Господи, они достали его.
Поезд прибыл в пять.
Внук промышленника знал о лесозаготовительном производстве не больше Эспера, поэтому пришлось очень кстати, что накануне Дэвис подробно разжевал ключевые моменты, всё показал и представил подробный отчёт о лесозаготовках.
Мистер Дэвис провёл всех в столовую. Около двух часов они просматривали документы, обсуждали тонкости передачи прав на лесопилку компании «Дош» и детали поездки в Лондон для встречи с покупателем, которая потребует присутствия обоих супругов. Эспер изложил планы босса на дальнейшее развитие мебельной компании. За их недолгое знакомство супруги показали себя людьми практичными, Эспер достаточно легко заручился их согласием, оговорив дату их приезда в Лондон. Наконец, самая ответственная часть командировки оказалась позади. После обсуждения мистер и миссис Вайс углубились в подробности жизни в Неаполиссе и Норвегии, заметно облегчив Эсперу жизнь, и мелкому неприметному помощнику оставалось только поглощать чай с десертным набором, который в огромной сувенирной коробке пара привезла из Норвегии.
Эспера окружали дети тех людей, что-то сделавших для деда. Практически сразу было ясно, что их интересует исключительно денежная сторона, нежели судьба самого «Безбрежного леса» или семейные ценности. Капиталисты, заблаговременно чуявшие выгоду, для них нет ничего важнее собственного достатка, лишний раз готовые подмять под себя рабочие ряды. Неужели Дэвис-младший настолько отличается от своего отца, посвятившего этому месту долгие годы? Его нежелание говорить об отце лишний раз указывает на то, как мало его интересовал бизнес Хора Дэвиса и мистера Финча.
Мистер Вайс всю жизнь провёл заграницей, он добился определённого успеха в сфере образования, на производстве своего деда был всего раз, в шестилетнем возрасте, — и плохо помнил визит. Эспер не сомневался ни минуты, что состоявшегося в жизни преподавателя университета, имеющего собственную семью и дом заграницей, лесозаготовительное производство дедушки будет только обременять.
Как и следовало ожидать, Хора Дэвиса мистер Вайс не знал вовсе. Даже после смерти мистера Финча он мало интересовался этим местом и жизнью старика. С Райвеном Дэвисом мистер Вайс был знаком как с сыном дедушкиного подельника, разговор касался того, что было важно им обоим, почти не затрагивая прошлое.
Пока Эспер невесело рассуждал об изменении ценностей некоторых людей и ещё больше накручивал себя, не сразу сообразил, что кое-кто наблюдает за ним. Его тут же бросило в холодный пот.
Эспер знал, что он ведёт себя глупо, при том, что сейчас решался вопрос о приобретении лесопилки фирмой «Дош», ради чего всё и затевалось, ради чего этим людям, жившим в разных точках земного шара, пришлось оставить дела и приехать в эту глухомань. Однако Эспер не мог отделаться от ощущения, что им плевать на мистера Финча.
В конце концов, Дэвис уловил перемену, произошедшую в нём, и чуть нахмурился — Эспер ощущал на себе пристальный взгляд наследника.