Мужчина стоял так близко, что Эспер мог обхватить его рукой, провести по шершавой парче, взять за ладонь и сжать холодные пальцы, украшенные перстнями. Эспер уставился на скроенный по фигуре пиджак, отмечая, какой Райвен стройный, и поднял взгляд на увесистый медальон на шее, а потом ещё выше. Складка между бровей, наконец, разгладилась; его брови были произведением искусства, широкие, чётко очерченные, с красивым небольшим изломом, придавая всему лицу выразительность. А глаза у него были и так настолько яркими, что никакие другие черты не могли их заглушить.
— Не за что, — Райвен опустил ладонь на его горячее плечо, и Эспера пробрали мурашки. — За это время гель впитается и таблетка подействует. Как только я закончу, я сразу же вернусь.
Мужчина ушёл, но оставил карту-ключ.
Хотелось узнать, что происходит в банкетном зале и что он пропустит, но выйти за пределы номера в таком состоянии он не решался.
Эспер освоился в номере: побродив из комнаты в комнату (всего их было две: гостиная с небольшой обеденной зоной и спальня — интерьер ничем не отличался от современных гостиниц), открыл все окна, изучил вид за окном, выходящим на корты. Сходил в туалет, впрочем, зазря: тяжесть в животе никуда не делась и легче ему не стало. Тело всё ещё чесалось, теперь ещё и ноги, и задница, но гель впитывался слишком медленно, и Эспер старался терпеть. Почёсывая ноги через брюки, он ходил по номеру, постоянно нагибаясь, чтобы дотянуться до тех мест, где зудело сильнее всего.
Эспер чувствовал, как остывает кожа. В комнатах становилось всё холоднее, и он закрыл окна, оставив одно в малой гостиной слегка опущенным.
Чёрт! Я как всегда… Сидя у окна, он сжал голову руками. Почему вся ерунда всегда происходит на глазах у Райвена, как будто мне позора и так мало? Да что же это за чёрт?!
Через какое-то время он почувствовал, что уже в состоянии выпить лекарство, и проглотил сразу две таблетки успокоительного.
Райвена не было уже минут пятнадцать. При мысли о его руках внутри всё задергалось, даже живот заныл. Похоже, на Райвена у него частенько возникают какие-то расстраивающие пищеварение реакции.
— Выглядишь лучше, — произнёс мужчина, проходя в комнату. — А вот сидеть на сквозняке не следует, — заметил он.
Райвен что-то принёс, бутылку какого-то вина.
— Я бы выпил банку пепси, — нехотя признался Эспер.
— Тебе сейчас только пепси, — обронил Райвен и уселся в кресло. — Сегодня тебе больше нельзя алкоголь, — сказал и налил себе в одну из рюмок на подносе красного вина, как будто хотел принять настойку.
Проглотив, слегка поморщился и объяснил:
— Эти препараты против аллергии нельзя мешать с алкоголем, а ты выпил сегодня уже достаточно. Тебе можно только воду.
Если бы Эспер видел его впервые, то решил бы, что Райвен взволнован.
— Сильно беспокоит?
— Да, — признался Эспер. До этой минуты движение и прохладный ветер здорово отвлекали его от зуда.
— Присядь-ка, — Райвен кивком указал на кресло, в котором раньше сидел Эспер.
— Вы надолго оставили гостей? Всё-таки это ваш праздник, хотя я думал, что будет обычная церемония, а не такое пышное торжество. У меня нет для вас подарка, — из него опять потоком полились слова.
Райвен закинул ногу на ногу — он сидел полубоком к столу, облокачиваясь на него левой рукой. Мужчина задумчиво повертел рюмку.
— Твоих цветов мне достаточно.
Эспер просиял. Райвен прислал ему позже голосовое сообщение, выражая своё восхищение по поводу букета вереска. Он не стал раскрывать тайну, где достал цветы.
— Помните, в тот день, когда я вам позвонил и попросить встретиться у Клуба по плаванию, — Эспер пытался догадаться по лицу собеседника, понял ли тот, о чём речь, — вы звонили из какого-то шумного места, чем вы были заняты?
Эспер ожидал услышать любой ответ, но не тот, что прозвучал:
— Я строю теплицу. Это недалеко отсюда. Она занимает приличную площадь, часть свободного времени я нахожусь там. Позже займусь высадкой, я неплохо смыслю в этом деле. Я удовлетворил твоё любопытство?
— Райвен, — обронил он, — я не знал, что вы занимаете такое высокое положение. Ваш медальон, какое он имеет значение на самом деле?
Сейчас, когда гель впитался, а ветерок и воздух в комнате подсушили кожу, он ощущал себя неуютно оголённым перед полностью одетым Райвеном, с наглухо застёгнутым пиджаком и высоким воротом. Он потянулся за рубашкой, которая висела на подлокотнике короткого дивана. Застегнул несколько пуговиц, оставив воротник распахнутым. Конечно, кому-то это было смешно, но он был наполовину голым в присутствии генерального директора, и его это немного беспокоило.