День был богат на впечатления, Эспер уже забыл, что был сегодня на работе. Казалось, это было так давно, в какой-то другой реальности.
Часы он застёгивал уже в лифте. Во всех движениях проступала нервозность. Перед тем, как покинуть номер, он даже не взглянул на себя в зеркало, чтобы понять, как выглядит. Но Райвен сказал, что краснота на коже поблекла, да и чувствовал он себя не в пример лучше. Особенно после терапии поцелуем, который перерос в нечто большее. Тело получило разрядку, но Райвена было невыносимо мало.
Когда они вышли в коридор, на улицу уже опустилась ночь. Оставшийся вечер прошёл как в тумане, перед глазами мелькали картины произошедшего в номере, то и дело вызывая внутреннюю дрожь. Заставляя изнывать и томиться, словно он всё ещё был не удовлетворён. Райвен запретил ему пить что-то помимо воды и соков. Он не запомнил ни поздравления заместителя генерального, ни тех людей, которые подходили к Райвену, ни тосты, предложенные кем-то в зале. Он пребывал словно в вакууме. Это был первый раз, когда его целовал мужчина, по правде говоря, это вообще был первый раз, когда его кто-то так целовал. Всё, о чем он мог думать, — ловкие руки Райвена, его жёсткие требовательные губы, касание перстней к распалённой коже, его запах, шершавость алой парчи под пальцами, его неуступчивость. Мужчина был абсолютно непредсказуем.
Чёрт… кажется, у него треснула губа. Заметил только сейчас, когда на ранку попал сок. А на него ведь ещё косились, когда он возвратился за стол.
Райвен пока не вернулся. Эспер прожигал взглядом спинку единственного свободного стула, словно Райвен мог появиться из-под белой ткани, наброшенной поверх.
Часть оставшегося времени Эспер ломал голову: будь он настойчивей и знай, что нравится Райвену, могло ли у них всё случиться именно сегодня в том номере? Эспер выплывал из своих мечтаний только для того, чтобы перекинуться с кем-то за столом парой фраз. То, что они с Райвеном покинули зал вместе, не осталось незамеченным, соседи за столом смотрели на него теперь иначе — с заметно возросшим интересом. Помимо этого наверняка ни от кого не укрылось его возбуждённое состояние. Эспер сказал только, что почувствовал себя неважно. Стакан ледяной воды помог справиться с сердцебиением и полыхающим лицом. Оказывается, он пропустил многое: кто-то выступал, даже пел.
Эспер сверлил глазами гендиректора, вернувшегося на своё место. На миг ему показалось, что все присутствующие в зале догадываются о том, что произошло между ними.
Выступления продолжались. Одна леди под аккомпанемент оркестра сыграла на рояле. Особую искренность она проявила, когда растроганно обхватила Райвена за плечи. Тому даже не пришлось вставать. На несколько секунд она прижалась щекой к его макушке, по-матерински нежно обнимая его. Судя по всему, они были давно знакомы. Эспер почти не запомнил её: к тому времени все гости слились в одну сплошную пёструю массу, напоминавших жрецов, приносящих дары к алтарю своего небожителя.
Дважды мелькал заместитель Райвена; с трудом верилось, что обыкновенный семейный человек вмешивается в дела муз.
В конце вечера генеральный директор произнёс заключительную речь, пожелав всем крепкого здоровья и выказав желание видеться почаще.
Банкет закончился в половине двенадцатого, но ещё некоторое время ушло, чтобы гости полностью разъехались.
Эспер вышел из банкетного зала вместе с пожилой парой. У них был небольшой двухместный «фиат». Он успел поделиться впечатлениями от любимых марок автомобилей и рассказать про дедушкин пикап.
— Юноша, вы просто обворожительны! — напоследок обратилась к нему пожилая леди. — Мы были рады знакомству. Берегите себя.
Он проводил пару до дверей, как раз пожимал ладонь её супругу, как в кармане завибрировал телефон.
— Золотко, ты где? — с разгона начала мама. — Мисс Перегрин сказала, ты ещё не возвращался домой. А на прошлой неделе ты не ночевал дома. Ты начал встречаться с Амандой? Если я вдруг стану бабушкой, не забудь меня предупредить первой.
Эспер подавился воздухом. Это мама так пошутила сейчас?
— Расскажешь мне всё дома. Я, кстати, скоро буду у тебя. Взяла машину у твоего папы. Завтра суббота и ему не нужно на работу.
— Мама, ты едешь? — опешил он.
— Да! И я уже подъезжаю к Лондону. Помогу тебе собрать вещи для лагеря и заберу Эдди. Ты же не собирался оставить его с мисс Перегрин?
Эспер не верил своим ушам: Абигейл Бауэрман помнит, что он уезжает в тренировочный лагерь. Сейчас наверняка разверзнутся небеса, и хлынет дождь.
— Мама, я бы завтра сам его привёз. Мы уезжаем только в воскресенье.