— Ваш предшественник, мистер Абрамс, действительно прописался в кабинете директора на сто лет? — Возможно, во всём были виноваты нервы, или гормоны — он почувствовал, как в нём разгорается азарт. Подбоченившись, Эспер покосился на собеседника. — Сколько вам на самом деле? Вы выглядите как конфетка. Разве это реально?
Не умеет он вовремя прикусить язык. Вот и сейчас у Райвена заметно округлились глаза.
Собеседник опустил взгляд в меню, с трудом сдерживая улыбку:
— Я был рождён в первой половине четвёртого столетия. Сколько мне может быть лет сейчас? — закрыв меню, Дэвис отложил его в сторону. Он вёл себя так, как будто они обсуждали обыденные вещи. — Не зацикливайся на этом, всегда есть что-то страшнее возраста, — при этом Райвен посмотрел на него в упор. — Пытаешься посчитать в уме?
— Но вы не можете… — обалдело проговорил Эспер. — Невозможно, чтобы…
Он аж прищурился от недоверия.
Райвен имел некоторое сходство с классической музой. Пускай и без лиры и венка с виноградными гроздьями. От взгляда его небесно-голубых, словно оттенок акриловой краски, глаз пробирало до костей.
— Нам не свойственно праздновать свой день рождения. Мы не привязываемся к числам и датам, — его беспокойные пальцы принялись отстукивать ритм на глянцевых страницах меню, буквально завораживая взгляд. Ловкие, сильные, сексуальные… с аккуратно подрезанными ногтями. Не к столу всплыли подробности… и если бы мог, Эспер бы повторил всё прямо здесь же, на этом столе, кресле, подоконнике… лихорадочно мозг искал другие варианты. Наконец лёгкое постукивание переросло в нетерпеливую барабанную дробь, и Эспер очнулся.
— И вы всё помните? Всё, что происходило с вами с того момента и до сих пор?
— С каждым годом появляется всё больше тёмных пятен. Возможно, когда-нибудь я позабуду лица своих подопечных. Это обратная сторона медали. За мой дар меня прозвали Королём памяти, но что за ирония, ведь теряю её я сам.
Эспер неотрывно смотрел теперь на губы, не всегда понимая значение слов, кажется, даже кивал головой. В какой-то момент поймал себя на том, что пытается прочитать смысл, наблюдая за их движением.
— Мне сложно… вписать вас в то, что я знаю, — Эспер невольно огляделся по сторонам, выхватывая лица обыкновенных людей. — Я понял, что с вами любое дело приведёт к успеху.
— Я вижу по твоему лицу: у тебя ещё много вопросов. Задавай.
Райвен несколько бесконечных секунд задумчиво наблюдал за ним.
— Вы не боялись, что вас изуродуют, а вам потом с этим жить?
— У меня были пластические операции.
— Вы изменили лицо? — опешил он.
— Лицо осталось неизменным.
Совершенно сбитый с толку Эспер пробормотал:
— Мне говорили, что музам надоедает своя внешность именно потому, что они не меняются за столько лет.
— Как правило, у подобных мне нет изъянов или уродств, но бессмертие сказывается на характере не лучшим образом, — туманно ответил собеседник; его руки снова пришли в движение, Райвен подтянул манжеты, оголяя участок загорелой кожи со светлыми короткими волосками. Готов щекой прижаться… — Прошу меня извинить, если в какой-то момент времени моё поведение вызывало у тебя… дискомфорт.
Райвен слегка откинулся назад, сцепив пальцы в замок на столе, и когда Эспер непроизвольно повторил этот жест, мужчина коснулся его ладони своей. Перевернул запястьем вверх, после чего накрыл его ладонь и переплёл пальцы с его. Кожа Райвена была такой мягкой, что Эспер невольно начал поглаживать тыльную сторону его ладони. Это были руки молодого человека, но никак не тысячелетнего существа. Исподтишка он косился на соседние столики, Райвен заметил это.
— Ты не сказал никому, верно? — его голос был мягок, почти нежен. — О себе, то, что ты скрывал, даже встречаясь с мисс Джейн. Родители, друзья, коллектив — никто не знает. Я угадал?
Эспер вздрогнул, его ладонь чуть дрогнула в руке Райвена.
— Вы это сразу поняли? Ещё в Неаполиссе? А вы, значит, не скрывали свою ориентацию.
Райвен наградил его долгим взглядом.
— Тобой ещё не увлекался мужчина?
Эспер, совсем смешавшись, уставился на золотые часы на запястье Райвена с широким металлическим браслетом.
— Не сталкивался в жизни с открытыми геями… я даже не понял сразу. Вы и так сильно отличаетесь от других, а ещё и это… И там, в Неаполиссе… — сейчас он говорил и сам себе не верил, — я вам понравился.
Собеседник совершил жест, похожий на то, как если бы он хотел развести руками, признавая себя поверженным.
Но ответить Райвену не дал заказ. На стол подали две тарелки с чем-то мясным. Запах жаркого просто валил с ног. Принесли и бутылку отличного красного вина.