Всю поездку тому звонили по разным рабочим вопросам. Раза четыре точно. И Эспер совсем приуныл. Тем более Райвен как раз начал обсуждать с ним Чемпионат, а их постоянно прерывали.
В такие моменты Эспер переключался на вид за окном. За утро асфальт подсох, из приоткрытого окна веяло свежестью природы.
— Оставь на моём столе. Я взгляну, когда буду в Лондоне. — Некоторое время Райвен молчал. — Отправь мне факсом.
В какой-то момент Эспер не выдержал и предложил им остановиться: он хотел сделать побольше совместных сэлфи и просто пофотографировать всё вокруг. К счастью, больше их никто не побеспокоил.
По пути Райвен взял ещё стакан американо со льдом, а Эсперу холодный латте. Эспер поймал себя на том, что наблюдает за собеседником. Райвен так легко выпивает стакан крепкого кофе, будто воду. При этом все равно выглядит невыспавшимся.
— Вы не любите с молоком? — вдруг спросил Эспер, всё это время не спускавший глаз с Райвена.
— Я не пью молоко.
— Но вы любите сыр… я видел, его было много на банкете, и вам его дарили.
— За исключением сыра я не употребляю в пищу молочные продукты.
— У вас лактозная непереносимость? — не понял Эспер.
— Я не подвержен аллергии, как и вирусным заболеваниям, эпидемиям и многому другому, что наносит вред человеческому организму, — Райвен быстро взглянул на него, и вновь перевёл всё своё внимание на дорогу. — Изредка я могу добавить ореховое или овсяное молоко. Но не более того.
— Но почему? Разве дело не во вкусе? У вас нет лактозной непереносимости или чего-то подобного, но вы не можете пить молоко. Разве в этом есть смысл?
Автомобиль въехал в тень. Они объезжали озеро через аллею, над дорогой зелёным покровом смыкались ветви деревьев.
— А что произойдёт, если вы начнёте пить, например, клубничное молоко? Вас стошнит? — Эспер развернулся к Райвену и привалился затылком к спинке кресла, устраиваясь удобнее.
— Наши матери не вскармливают нас молоком. С рождения этот вкус мне незнаком. В детстве я пил одно лишь козье молоко, с тех пор я его не переношу — и запах, и вкус. Дети, рождённые у муз, остаются беспомощными совсем немного, прежде чем приобретают собственные привычки в еде.
Они почти упёрлись в берег, когда мужчина развернул автомобиль. Райвен неожиданно затормозил, вскоре всё стихло, и они встали. В нескольких футах от капота автомобиля раскинулась озёрная гладь. Они так и сидели в мерседесе, глядя на воду.
— Они ведь так и будут звонить? — спросил, и так зная ответ.
— Мешает? Ты же понимаешь, я уехал, внезапно оставив работу… — удерживая руль обеими руками, Райвен выпрямил пальцы, как будто хотел размять их, и слегка похлопал по оплётке. — У тебя ещё остались вопросы?
— Есть кое-что, о чём бы я хотел поговорить… На церемонии я случайно услышал, что музы не сразу обретают свои силы. Точнее, они рождаются с даром, при этом учатся его использовать долгие годы, но такие способности, как у вас, есть не у всех, и они проявляются намного позже. Это правда?
Эспер ожидал, что Райвен захочет покинуть салон автомобиля и пройтись на свежем воздухе, но они продолжали сидеть в машине с опущенными окнами.
— Ты говоришь о моих способностях к забвению? — Райвен достал стаканчик с кофе из держателя и сделал глоток.
— Как именно эта способность проявилась у вас? Вы были очень молоды по нашим меркам?
Мужчина некоторое время смотрел на озеро, собираясь с мыслями, после чего развернулся лицом к нему. Эспер вздрогнул, одновременно с этим его бросило в жар, когда Райвен коснулся его бедра. Ладонь переместилась на колено, тёплые пальцы легонько массировали его.
— Я бы не хотел говорить об этом сейчас.
— Вы же не из тех, кто откладывает на завтра, — заупрямился он. — Кем бы ни были ваши родители, но способность к управлению памятью у вас от Мнемосины*. Может быть, она была вашей бабушкой?
— Ты знаешь даже о ней, — усмехнулся Райвен, но на этот раз его глаза блеснули то ли от удовольствия, то ли от возникшего вдруг интереса. — По меркам муз я был ещё младенцем, когда во мне проснулась сила, о которой ты говоришь. По меркам людей… — Райвен вздохнул, — я был немногим старше тебя. С тех пор я забираю у людей часть их светлых воспоминаний. Ты хочешь слушать дальше?
Прикосновения Райвена вводили в транс, Эспер смог лишь кивком обозначить своё согласие.
Это что, какая-то тайна? Или эта тема настолько неприятна, что Райвен её избегает?
— Раннюю часть жизни я провёл в южных городах. Моя кожа была коричневой, а волосы показались бы тебе более кудрявыми, с тех пор я стриг их бесчисленное количество раз, и постепенно они потеряли первозданный вид.