Клеменс умел обращаться с оружием, но при себе не имел даже кинжала. Его личная стража находилась сейчас далеко, поблизости не было ни единого слуги. Любой во дворце знал, что тот, кто коснётся приближённого сенатора против его воли, будет немедленно казнён, но здесь свидетелей не было.
Переведя дух, он сорвался с места.
Мнемосина* — богиня, олицетворявшая память, титанида, дочь Урана и Геи. Мать Муз, рождённых ею от Зевса в Пиерии.
Глава XVII. Часть I
Позади раздалась чья-то тяжёлая поступь, перешедшая в стремительные шаги.
Не оглядываясь, Клеменс миновал галерею и попал в боковой коридор. Его сопровождал шорох босых ступней по каменному полу.
Он выбрал знакомое направление — в этой части дворца находились покои гостей. По пути не встретился ни один слуга или стражник. Вся прислуга была занята на пиру или на кухне, охрана дворца отозвана.
Сердцебиение лишь слегка участилось — у обычного человека сердечный ритм сейчас во много раз превышал бы его.
Он был недостаточно ловок, и у самых дверей первой из комнат его перехватили чьи-то крепкие руки. Человек за его спиной тяжело дышал, Клеменс ощутил явный запах вина. Его крепко держали поперёк живота, доспех врезался в спину. Преследователь с лёгкостью оторвал его от пола, словно он не весил ничего.
Раздался грохот — тяжелая дверь поддалась под ударом ноги. Державший его человек неуклюже вломился в покои. Когда хватка ослабла, Клеменс вырвался и отскочил. Его преследователь грузно навалился на дверь, и та затворилась, отрезая выход. Они оказались в душных покоях, погружённых в полумрак.
Преследователем оказался светлобородый крупный мужчина, битвы состарили его лицо слишком рано, но крепкое налитое тело выдавало в нём непоколебимый дух и силу, присущие молодым. Тот, кривя губы в усмешке, не сводил с него глаз, окружённых глубокой сеткой морщин, карих и ясных, несмотря на вино. Клеменс огляделся, прикидывая площадь для манёвра. Бежать было некуда. Тем не менее, он продолжал отступать, а мужчина, борясь с опьянением, — надвигаться.
Клеменс обогнул постель, не выпуская своего преследователя из поля зрения, и ступил в тень.
— Отродье! Я выпил чересчур много, чтобы играть в твои игры! — хрипло бросил мужчина. Он посмеивался, сбитое прерывистое дыхание шумно вырывалось из оскаленного рта. Он был выше Клеменса выше на три ладони и значительно шире в плечах, руки, покрытые светлыми волосами, обвивали тугие канаты мышц.
Тут Клеменс громко рассмеялся, запрокинув голову. В следующий миг преследователь сгрёб его и прижал к каменной стене. Клеменс облизал губы, давясь смехом. Веселье заставляло кровь пениться, как игристое вино, ударяя в голову.
— Ты втягиваешь меня в свои игры каждый раз… — выдохнул ему в самое ухо Кратер, и от жара его дыхания у Клеменса помутнело в голове. — Ты пожелал, чтобы я преследовал тебя.
— Моё ожидание длилось слишком долго, — упрекнул он.
— Как и моё, не забывай, — Кратер хрипло дышал, касаясь его носа своим.
Клеменс первым подался вперёд и припал к сухим жёстким губам, вмещая в поцелуй всю свою тоску и злость. Это не походило на долгое глубокое изучение друг друга; Клеменс жадно сминал своим ртом чужой, его частые вздохи перерастали в стоны; вжимаясь носами и вдыхая запах друг друга — они замерли так на несколько мгновений. Жёсткая щетина, ставшая с их последней встречи заметно длиннее, колола кожу лица, щекотала подбородок. Крепкое разгоряченное мужское тело, широкая спина, твёрдые налитые мышцы — он безотчётно шарил ладонями, с силой сжимал складки плаща, словно его затягивала песочная трясина.
Кратер подсадил его, раздался треск ткани, когда опьянённый страстью мужчина резко дёрнул тогу с его плеча. Широкое крепкое колено оказалось между его ног, нетерпеливые грубые пальцы уже задирали длинный подол тоги. Клеменс оторвался от нетерпеливых губ, чтобы сделать вдох, вместо этого у него вырвался стон, когда горячая шершавая ладонь коснулась его паха. Клеменс потянул с Кратера длинный пурпурный плащ. Кратер жадно втягивал аромат его волос, лихорадочно ощупывая его тело. Горячие мозолистые пальцы сжали плечо, впиваясь в печать.
— Ты покинул пир и своего повелителя слишком рано… — хриплым от возбуждения голосом прошептал Клеменс.
— Я последовал за тобой, — был ответ.
Клеменс обхватил крепкие мужские плечи, жадно обвёл контур тугих мышц и принялся отстёгивать доспех. Когда тот с грохотом упал на пол, они вцепились друг в друга с новой силой.
— Твои игры сводят меня с ума, — выдохнул ему в волосы Кратер, заставив шею покрыться мурашками. Голос звучал слишком чётко для изрядно выпившего человека. Кратер умел притворяться так же хорошо, как он сам.