Широкая ладонь накрыла его плечо в том месте, где его охватывал браслет.
— Бесовское создание! — пальцы сгребли волнистые волосы Клеменса и натянули, вынуждая запрокинуть голову. — Ты выпил всю мою кровь!
Другой рукой Кратер с силой потирал его бедро, высвобождая края тоги, задирая ту; подхватил его под колено, подсаживая.
Клеменс со страстью обхватил мужчину за шею, приподнимаясь. Кратер вжимал его спиной в стену, каменный член упирался ему в пах. Безумный жар и желание застлали разум. Он никогда не был тихим, и сейчас не сдерживался, позволяя высоким стенам заглушить его голос и сокрыть их с Кратером.
— Одно твоё существование не даёт мне покоя! — твердил Кратер, вжимаясь в него своим телом. — Я проклят Небесами! — Быстро отпустив его волосы, задрал подол своего одеяния и нетерпеливо толкнулся пахом. Их члены тёрлись друг о друга; подхватив Клеменса под ягодицы, Кратер оторвал его от пола. Грубый камень холодил поясницу, впивался в кожу спины. Согнув ноги в коленях, Клеменс практически повис на мужчине, ощущая внутри неутолимый голод.
Их взгляды встретились, оба тяжело дышали. Кратер стиснул зубы, из его горла вырывались хриплые стоны.
— Чего ты хочешь? — натужно произнёс он.
— На колени, — потребовал Клеменс, откидываясь назад и вжимаясь спиной в стену. Его тут же отпустили, ступни коснулись холодного пола.
Кратер встал перед ним сначала на одно колено, потом на оба.
— Ползи.
Мужчина уткнулся лицом ему в живот, прикусил зубами тонкую ткань, вздохнув, прижался губами к его животу. Взгляд Кратера потяжелел, опускаясь по его телу. Жаркий язык скользнул по вздыбленному члену сквозь тогу, и Клеменс задышал чаще.
— Ты прирождённый манипулятор, — касаясь губами горячей плоти с приставшей к ней тканью, произнёс Кратер. Его дыхание распаляло, Клеменс опустил обе ладони ему на лицо, чувствуя жёсткую щетину. Огладил, нежно касаясь бородки. После чего запустил пальцы в коротко стриженые русые волосы. Те заметно поредели на висках.
— Я хочу тебя на ложе, — взирая на него сверху-вниз, отрывисто произнёс Клеменс. — Я возьму тебя сзади.
— Твой язык никогда не знал стыда, — признал мужчина. — Как и ты сам.
Ради него тот был готов на всё. Послушно преодолев зал покоев на манер животного, Кратер забрался на ложе, и, не оборачиваясь, стянул с себя одежду. Взору открылась крепкая мускулистая спина, узкая талия, подтянутые ягодицы. Стоя на коленях на постели, Кратер нагнулся вперёд и упёрся ладонями в покрывало. Широко расставил ноги, так что стали видны кучерявые волоски на внутренней стороне бёдер. На икрах растительность была особенно заметна, на бёдрах она бледнела. Медленно приближаясь к ложу, Клеменс распускал ремешки на своей тоге, постепенно освобождаясь от одежды. Взгляд был прикован к ожидающему в нетерпении мужчине. У Клеменса не было такой сильной растительности на теле, и каждый раз он с интересом разглядывал мужское тело.
Между расставленных ног он видел тяжёлую мошонку. Вены жгутами оплетали кисти рук, эти пальцы знали все его чувствительные зоны и множество раз исследовали его тело. Сбросив на ходу всю одежду, Клеменс оставил лишь браслет на плече и перстни.
— Давай же, не медли, — грудная клетка Кратера широко расходилась и сходилась, мышцы играли под кожей.
Клеменс просунул руку между его ног и накрыл мошонку, взвешивая ту на ладони, коснулся кожи за ней, надавливая подушечками пальцев. Кратер опустил голову и с шумом втянул воздух. Клеменс продолжал исследовать дальше, трогая толстый подрагивающий ствол в окружении длинных волосков.
— Тебе гореть в аду, — выругался Кратер, начав двигаться навстречу руке.
— Я никогда не умру, — едва слышно прошептал Клеменс и прильнул к спине воина, накрывая того своим телом.
Мужчина под ним опустился на локти. Ягодицы оказались прижаты к его паху, Клеменс обхватил свой член и одним слитным движением вошёл. По телу прокатилась волна блаженства, вырвав из его груди рычание. Чувство власти над Кратером и осознание, что этот великий воин, суровый полководец склоняется перед ним, как перед божеством, и позволяет брать себя, будто шлюху, дарило небывалое наслаждение. Он словно обуздал сноровистую лошадь. Каждое его движение подчиняло Кратера всё больше, тот стал полностью зависим от его толчков. Мышцы быстро адаптировались к его размеру, позволяя проникать с каждым разом глубже.
— Когда я в тебе, ты не смеешь желать ни о чём большем, — нарочно дразнил, наращивая темп. В голове всё заполнял туман. Клеменс почти не сознавал, что срывается с его языка.