— Что с вами, господин?! — пришла в ужас служанка, едва не выпустив корзину из рук. Девушка со страхом заглядывала ему в лицо. — Вы так бледны!
Боль стала такой чудовищной, словно с него заживо сдирали кожу. Базарные лавочки расплывались перед глазами. Резкий приступ тошноты заставил его покрыться холодным потом.
Он не дал себе промедлить. Вместо того чтобы остановиться и прийти в себя, Клеменс ускорил шаг, пока совсем не перешёл на бег, проскальзывая между прохожими и сворачивая с пути телег. Ногти впивались в кожу на плече; он кусал губы, с трудом сдерживая стоны боли, но упрямо пробирался вперёд. Сэльвэтрикс, едва поспевая, бежала за ним.
Что-то произошло. Вернее, что-то происходило прямо сейчас. Боль была тому подтверждением. Ему нужно добраться до дворца как можно скорее.
Неужели плохие вести? Что-то случилось с войском Кратера? Или подопечного мучает недуг? Эти мысли жалили подобно стае ос.
Он любил это место за счёт удалённости от города и за близкое расположение к воде, к тому же здесь пролегал самый короткий путь к дворцу. Он всегда ходил на базар в этот день месяца в одно и то же время, о чём было известно всем слугам. Почему же никто не пришёл за ним, если его подопечному нездоровится? Одно его присутствие могло сотворить чудо.
Клеменс мельком взглянул на плечо: кроме покрасневших лунок от ногтей, оно выглядело без изменений. Такого раньше не случалось. Его пугала не сама боль, а то, что она могла означать.
У выхода из базара путь ему преградили гвардейцы из его личной охраны. Дальше Клеменс мог следовать только под их защитой. От происходящего все мысли спутались. Клеменс судорожно вспоминал события сегодняшнего дня: быть не может, что он пропустил какой-то знак. Как он ни пытался вызнать у своих стражей, что происходит, те клялись лишь, что не ведают. Не выдержав бездействия, он вырвался вперёд. Под крики с просьбами немедленно остановиться, вбежал под тень дворцовой стены, задыхаясь от быстрого бега и не помня себя от беспокойства.
Грозовая туча преследовала его по пятам, заволакивая быстро мрачнеющее небо чернотой. Её брюхо пузырилось над самой головой, когда Клеменс со стражей пересёк городскую площадь. Поднялся пыльный ветер, белые одежды, богато расшитые нитью и украшенные золотым лавром, трепало, длинный подол бился о ноги, сковывая шаг.
Миновав ворота, он едва не споткнулся о тело стражника. Безумно озираясь, насчитал шесть трупов солдат, охранявших вход во дворец. От боли в плече он почти перестал соображать, бездумно двинулся по дороге, выложенной трупами. Боль съедала его изнутри, в голове нарастал шум. На лбу выступил липкий пот, на миг зажмурившись до разноцветных кругов, Клеменс сделал над собой усилие и одним рывком преодолел оставшееся расстояние до дверей.
Увиденное повергло его в такой шок, что он не сразу осознал, что ловит ртом воздух, как утопающий. Бойня, вот что предстало его глазам. Слуги, гвардейцы, придворный люд… все, кто находился во дворце, были мертвы. Их телами был усеян весь дворец, куда бы ни направился Клеменс. В нос ударил едкий запах крови и фекалий, заставив задержать дыхание. К свиньям на бойне было больше уважения.
Сквозь пелену и шум в голове он услышал, как сзади подоспели его телохранители, и тут же заступили его со всех сторон.
— Мне нужно увидеть сенатора, — мягко, но уверенно он коснулся лоснящегося от пота плеча одного из стражей.
В этот момент прогремел гром. Повеяло прохладой, порыв ветра принёс запах дождя, позволив, наконец, вдохнуть полной грудью.
Боль сама вела к цели. Как незримый канат, натянутый между его подопечным и Клеменсом. Он не хотел вслушиваться в голос разума, не хотел доверять интуиции, он хотел остаться слеп и глух.
Позади, где-то в коридорах он услышал не то плач, не то вой Сэльвэтрикс. Во дворце она жила с семьёй. Её горе невозможно было вообразить.
Он почти перестал дышать, даже собственных тяжёлых шагов — будто к каждой ноге был привязан груз — он не различал. Медленно продвигаясь вперёд, он в конце концов попал в пиршественный зал, который также служил залом для приёмов и аудиенций. Пол устилало море из тел приближённых, учёных и писцов. Клеменс застыл в дверях. Острый взор уловил бездвижное тело первого сенатора. Его труп с широко распахнутыми глазами сидел на своём привычном месте наверху каменного возвышения, как в тот день, во время пиршественного приёма. По обеим сторонам пустовали места его супруги и Клеменса.
Этот зал был столь протяжён, что он не мог его преодолеть. Клеменс опустил взгляд себе под ноги, кровь от одного из трупов почти достигла пальцев его ног. Чем дальше он углублялся, тем нестерпимей была вонь; он был не привычен к запаху битв, все волоски на теле встали дыбом. От увиденного кружилась голова.