Он не знал, сколько минуло времени с тех пор, как он занял этот зал, когда он сошёл по ступеням, за стенами были слышны стенания и плач.
Клеменс сдёрнул золотой браслет с правого плеча, и тот со звоном упал к его ногам.
Сэльвэтрикс привела робкого слугу, который чудом выжил, где-то спрятавшись во время резни, юноша весь сжался под его взглядом. Плебеи были напуганы и разобщены — сейчас над ними не было надзора — Клеменс видел смятение на их лицах: никто не знал, как теперь обращаться к нему, после смерти сенатора ставшего единственным претендентом на освободившееся место.
Юноша-раб помог ему облачиться в траурные одежды, Сэльвэтрикс укрыла его плечи накидкой.
Была ночь, когда Клеменс покинул свои покои и вышел на главную площадь перед дворцом. В чёрное небо взвивались пламенные языки от десятков погребальных костров, изгоняя мрак.
При его появлении рокот голосов стих — лишь шёпот и тихий плач едва доносились сквозь треск пламени. Перед ним расступались, простой люд и плебеи опускали головы и отходили с его пути. Огонь освещал их лица, здесь собрались выжившие жители дворца, родственники погибших, бедняки, горожане и знать. В ушах стоял вой и стенания стариков, матерей, маленьких детей, молодых женщин, чьих-то сестёр и братьев. Если бы он приказал вывести Кратера, того бы разорвали на части эти глотнувшие горя и страданий несчастные, потерявшие одного из влиятельнейших людей Рима и хоронящие теперь своих родных.
Проснувшаяся в нём сила ждала своего часа. Клеменс ощущал её присутствие. Ему предстояло стереть воспоминания всех, собравшихся сегодня на площади. Сила была призвана защитить его от них, от всех этих людей.
Клеменс занял место ближе всего к огню. Жар распространялся по его телу, придавая ему сил, словно вверяя ему свою энергию. Что-то происходило в тот момент. Ветер, раздувавший кострища, и возносящий плач сотен людей к мрачным небесам, проблески молний где-то очень высоко, так высоко, что известно об этом было лишь знающим, мощь пламени, твердь земли под ногами — Клеменс ощущал свою связь с природой, как никогда раньше. Он словно напитывался её мощью, обретая себя заново.
Отдав дань погибшим, он отступил назад и затерялся в толпе. Никто не препятствовал его уходу, казалось, никому нет дела до мужчины, одетого в одежды знати и длинный плащ. Точно все разом забыли о его существовании. Клеменс покинул площадь и спустился в подвальную тюрьму, где в одной из камер распорядился заковать в цепи Кратера.
Тело прошило замогильным холодом, и он плотнее закутался в плащ. На стенах чадили факелы, только благодаря их свету он мог видеть, куда ступает.
— Для тебя нет ничего важнее твоего подопечного? — прохрипел Кратер, его храбрый, не знающий устали воин. — Выходит, я ошибался, думая, что значу для тебя хоть что-то?
Мужчина был прикован к стене длинной цепью, его сильные руки сковывали колодки. Тот сидел на каменном полу темницы, присыпанным свежей соломой. Клеменс опустился перед ним на колени. Будь руки Кратера свободны от пут, тот бы свернул ему шею. Клеменс не мог так рисковать.
— Должно быть, ты хотел, чтобы твой поступок увидели боги. Пламя от погребальных костров горит так ярко, что ночь превратилась в день, — с этими словами Клеменс коснулся лица пленника, он хотел запомнить жёсткость щетины, изгиб скул, росчерк бровей, широкий волевой лоб… — Когда-нибудь я прощу тебя. А твои дети смирятся.
— Что ты сделаешь со мной? — мужчина прикрыл глаза.
— Т-ш-ш, — успокаивал его ласковыми прикосновениями Клеменс. — Сейчас это будет уже не важно. Я исчезну из твоих воспоминаний.
Кратер пошёл против воли богов, перерезав горло его подопечному. Клеменс сам вынесет вердикт.
— Я изменю твою память, как сделал то же самое с каждым на площади. Тебе сразу станет легче, когда ты забудешь о моём существовании. В конце концов, останется только опустошение.
— Мне следовало увезти тебя силой! — взревел Кратер, тщась до него дотянуться.
Пленник дёрнулся что есть мочи, и Клеменсу пришлось отступить. Однако голос его не дрогнул:
— Ты будешь помнить, как предал Рим, убил Эвридику и погубил своих людей. После того как я вырву себя из твоего сердца, ты будешь винить себя в произошедшем.
Глава XVII. Часть II
Эспер сидел на широкой двуспальной кровати в номере Райвена. Рядом, на столе, лежали две коробки с пиццей, которую они заказали в ресторане. Мужчина пил охлаждённое вино, Эспер — клубничный смузи, пожелав сохранить трезвость рассудка. Включил спортивный канал, где транслировали триатлон, и мимоходом наблюдал за состязанием. На телефоне он отключил уведомления и поставил тот в режим «не беспокоить». Казалось, было в том, чтобы проводить время с Райвеном наедине, нечто особенное. Хотелось наслаждаться каждым таким мгновением.