Райвен рассказывал про свою жизнь заграницей. Впрочем, не касаясь в разговоре подопечных, или «контрактников», как иногда он их называл. В Италии, Греции, Франции, Венеции, Египте, Турции, Словении — во всех тех местах, где Эспер хотел побывать. В средние века он попал в Британию, где пробыл значительное время. Вторую Мировую Райвен провёл в Америке, после её окончания вернулся в послевоенную Англию, где окончательно изжил американский акцент. Мужчина много путешествовал в те периоды жизни, когда не был связан договором. Райвен посетовал на то, что сейчас стал вести малоподвижный образ жизни, чем насмешил его. Мо мнению Райвена выходило, что больше пятидесяти лет, проведённых на одной земле, — это малоподвижный образ жизни.
Казалось, больше ему ничего не нужно — просто идти и слушать Райвена, чувствовать его рядом, уплетать мороженое, любоваться природой вокруг, дышать чистым воздухом, пропахшим холодной озёрной водой, землёй, слышать скрип нагретых досок под подошвами кроссовок.
Они неспешно прогуливались, как три месяца назад, в начале весны по улочкам Неаполисса, только тогда между ними всегда была дистанция, и мужчина либо прятал руки в карманах, либо складывал на груди — удивительно, какие мелочи врезаются в память, если человек нравится.
Тут Эспера посетила идея.
А что если…
— Вы могли бы попробовать… — Эспер замедлил шаг и поднёс мороженое к Райвену. — Я знаю, вы не любитель, но я не думаю, что вы так уж много съели мороженого за свою жизнь.
Эспер передал рожок, который сам только начал объедать, но там даже следов зубов не было заметно. Сердце в этот момент у него почти остановилось. Было в этом жесте что-то особенно интимное. Это была проверка не столько способностям Райвена переваривать молоко, сколько его готовности выполнить чужую просьбу.
Эспер с нервным ожиданием наблюдал за мужчиной. В ярком дневном свете глаза у спутника казались более пронзительными, чем небо над головой; его ноздри трепетали, словно он принюхивался.
— Если вас смущает… в общем, я могу взять вам другое мороженое, или вы можете попробовать другой шарик, — и развернул рожок другой стороной, — вот этот я ещё не начал. Вам же не станет плохо от такого количества молока?
— Эспер, не нужно обращаться со мной как с хрупкой вазой, — с усмешкой произнёс Райвен. — Давай его сюда.
Затаив дыхание, он следил за тем, как мужчина раскрывает рот и касается языком шапки мороженого. Эспер не заметил, в какой момент он приоткрыл рот, собираясь вставить комментарий, да так и замер.
Райвен провёл языком вдоль вафельного бортика и откусил от шоколадного шарика приличный кусок, полностью запачкав подбородок и сломав вафлю у края. По пальцам и по рожку потекли подтаявшие сливки. Эспер прыснул.
— Вы странно едите мороженое. — Всё ещё смеясь, он выдавил: — Если когда-нибудь вы передумаете и захотите мороженого, я покажу, как это правильно делается.
Шоколадные разводы смотрелись бы сексуально на скулах и кончике носа Райвена. Эспер мечтательно улыбнулся, наверное, выражение лица при этом у него было то ещё. Спутник утёр перепачканные губы и подбородок, после чего перехватил его взгляд. Господи, это было самое незабываемое поедание мороженого!
— Как видишь, я пока ещё цел. Я тебя разочаровал? — Райвен вернул ему рожок. — Ты не должен забивать себе голову всякой ерундой насчёт меня.
— Я попытаюсь, — сказал, улыбаясь дрожащими губами. — Вы молчите. Как вам? — не понял он.
— С сухофруктами, я полагаю, могло быть вкуснее, — сказал Райвен. Эсперу потребовалось несколько секунд, чтобы понять шутку и фыркнуть.
— О, нет-нет, точно не с сухофруктами! Вы просто острите…
Покачнувшись, он сначала отвернулся, потом возвёл лицо к небу, пытаясь справиться с подступающей истерикой.
— Я предположил, что вы их можете любить. — Приложил ладонь ко лбу, словно хотел проверить жар. Вдох-выдох.
— Спасибо, — поднеся ладонь тыльной стороной, Райвен провёл пальцами по его щеке. — Ты хороший человек, Эспер… — хотел добавить что-то ещё, и в этот миг в груди дрогнуло, это было довольно неожиданно, словно сердце вдруг подскочило.
Всю дорогу он хотел признаться в своих чувствах, и сейчас было самое время. С самого начала Эспер считал, что сказать о своей симпатии он должен до того, как Райвен вернётся в Лондон. Но что-то сдавило его горло, и он не смог этого сделать. Райвен же понял его внезапную «немоту» по-своему и задержался у фудтрака.