Эспер вытирал рот салфеткой и отряхивал футболку от вафельных крошек, пока мужчина оплачивал напитки. После мороженого они взяли горячего чая, который обжигал пальцы через бумажный стаканчик. Вскоре они вернулись к прежнему разговору.
— И вас устраивает такая жизнь? А как же завести семью, осесть где-нибудь? — нарушил он молчание.
Ни разу они не касались личной жизни Райвена. Эспер до сих пор представлял что-то вроде дворцов Парнаса, где проживает семья Райвена, откуда приехала его названная сестра, и где остались любовницы и дети. Узнай о его мыслях сам Райвен — хохотал бы до потери пульса.
— Семью долгожителей? — Дэвис еле-заметно улыбался, то ли счёл его стопроцентным идиотом, то ли и вправду не понял вопроса. — Это ты хочешь сказать?
— Я говорю о том, чтобы породниться с человеком, пустить корни.
— Ты забываешь. Я приду и уйду, а на земле сменится три-четыре, десять поколений, успеет обновиться даже почва. Эспер, — остановившись, спутник развернулся к нему лицом, и парень был вынужден взглянуть тому в глаза. Он как раз поднёс стаканчик с чаем ко рту, собираясь сделать глоток. — Я был женат.
Эспер всё-таки поперхнулся, гортань обожгло кипятком. Резким звуком он вспугнул голубей, сидящих на досках причала.
— И что с ней стало? Она умерла? — торопливо прикладывая к губам салфетку, прохрипел Эспер.
— С чего бы? — повеселел Райвен. — Живёт как прежде, только из того дома, что купил ей я, она перебралась в другой.
Эспер дрожащими пальцами отвёл стаканчик с чаем подальше.
— Я сочетался браком, когда ей было двадцать, как тебе сейчас. Мы были обычной в обиходном понимании семьёй около десяти лет. А потом развелись.
— Почему? — только смог спросить Эспер.
— По нескольким причинам. Это было наше совместное решение. Она знала, кем я являюсь, много времени мы проводили порознь, моя работа всегда довлела над нашими отношениями, эти десять лет я вынужден был жить в непрерывных разъездах. Мой подопечный находился за тысячи лиг. Она понимала, что такова моя суть. Я всегда ставил работу превыше своих обязательств как мужа.
Видя его недоумение, мужчина пояснил:
— По понятным причинам у нас не принято создавать семей с людьми. Жизнь их коротка. Видеть, как стареют и уходят из жизни близкие, — не каждый готов сознательно связать себя подобными узами. Кроме того, музы не созданы для продолжения рода. Дети среди нас рождаются раз в десятилетие, дети от союза музы и человека рождаются и того реже. В моей природе слабо развита потребность деторождения. Мы не знаем своих матерей; с момента появления на свет мы одни. У нас нет инстинкта к продолжению рода.
— Но какие-то инстинкты должны быть заложены.
— Инстинкт самосохранения — да. У каждого есть инстинкты. Но то, что ты подразумеваешь… — собеседник умолк, поднося к губам стаканчик с чаем. — Как правило, у муз заключаются не браки, а союзы, но это происходит крайне редко. Напрямую это связано с нашим долголетием: почти никогда музы не остаются друг с другом на протяжении всей жизни. Нюансов много, но есть принципиальное отличие браков, заключённых с человеком, от наших. Я уверен, ты знаешь ответ, почему так происходит.
Потому что брак заключается для создания семьи. Эспер знал ответ, но не озвучил вслух.
— Если у вас будут человеческие дети, вы только представьте, как быстро расплодится ваш род… А у вас вообще могут быть дети? Я имею в виду вашу физиологию.
— Ты хочешь знать — лично у меня? За десять лет брака у нас с женой так и не появилось детей, — Райвен слегка нахмурился, словно солнечный свет слепил ему глаза.
— Почему? Вы не планировали?
— Эспер, я не могу иметь детей, — с нажимом произнёс собеседник. — Все попытки на протяжении нашей семейной жизни оказались бесполезны. Среди таких, как я, бесплодие широко распространено. Всё дело в крови. Наша кровь в девяноста процентах случаях несовместима с человеческой, но даже среди муз редки случаи зачатия — это уже связанно с нашей природой.
— У вас настолько редкая кровь? — перебил его вопросом Эспер.
— Что-то вроде этого. Я не смог дать любимой женщине того, о чём она мечтала, помимо прочего, и мы решили, что развод — наилучший исход для нас. Я дал ей шанс прожить нормальную жизнь, я не эгоист — отнимать у женщины возможность стать матерью. В моём случае ни с ней, ни с кем бы то ни было ещё я так и не смог зачать ребёнка, за все эти годы, представь.