Переваривая массу новой информации, Эспер какое-то время молчал. Он был так ошарашен, что не сообразил сразу расспросить про женщину, бывшую женой Райвена Дэвиса.
— А вы проверялись? Ну, сдавали анализы?
— Я сделал всё, что мог, — уклончиво отозвался мужчина. — Одно время я верил, что это расплата за мои способности к забвению.
Эспер смотрел на собеседника и не мог поверить, что он узнаёт обо всём только сейчас.
— Среди других… есть такие, как вы?
— С недееспособным эякулятом? — Райвен в своей обычной манере усмехнулся, однако в его глазах не было веселья. — Я уже говорил, что бесплодие не редкость среди муз.
— Может быть, дело не в вас, а в вашей жене.
— Это исключено.
Эспер сглотнул. Его кидало то в жар, то в холод от прямоты Райвена.
— Мы провели множество тестов, итог был одинаков и для меня и для неё. Она была против ЭКО и альтернативных способов зачатия, и я не стал настаивать: мне было важно понимать, чего хочет она.
Какая-то чёрная сторона души шевельнулась в нём. Эспер был почти уверен, что этот мужчина не бросит его из-за женщины и ребёнка, у Райвена попросту не может быть нормальной семьи. Брак с музой создаст множество трудностей обоим.
— Она знала, что вы не человек… и что вы сделали потом, после развода?
— Как и много раз до этого, я стёр себя.
В конце концов, всё заканчивается одинаково.
На этом они закрыли тему.
По пути к отелю они зашли в стрелковый тир. Тот располагался в одном из корпусов-пристроек к фитнес-центру, в старом здании и представлял собой длинное помещение, оборудованное по всем правилам.
Он с интересом изучал виды оружия и снаряжение; перед ними в очереди было ещё двое: парень и девушка, и Эспер в нетерпении переминался с ноги на ногу.
После нескольких неудачных попыток сбить все цели, несмотря на стопроцентное зрение, Эспер передал эстафету мужчине. Он не успел и глазом моргнуть, как Райвен с лёгкостью пробил во всех мишенях дырки прямо по центру. Сперва он проделал это с помощью пистолета, затем взялся за ружьё. До лука они не дошли, времени до тренировки было в обрез, а им ещё нужно было пообедать.
Самым подходящим вариантом оказалось летнее кафе неподалёку от тира. Им обоим принесли по деревянной дощечке, на которой были выложены тушёные овощи в майонезе, украшенные сверху свежей зеленью, и большой кусок мяса без крови и кости, рядом на стол поставили безалкогольные коктейли. Всё то время, пока они ели за небольшим деревянным столом, Эспер мысленно переносился в тир. Мужчина дьявольски хорошо управлялся с огнестрельным оружием. Резкий переход от разговора о детях к тому, что Эспер своими глазами сейчас наблюдал в тире, немного выбивал из колеи. Райвен просто был умелым стрелком. В отличие от того, чтобы быть отцом, здесь он преуспел.
Вечером после тренировки в бассейне под открытым небом, Эспер провёл почти час на пляжной площадке, занимаясь на тренажерах. Его постоянными зрителями стали девушки из команды по плаванию, с которой у них скоро начнутся совместные тренировки, кроме того с ними постоянно тусовалась Миа. Стоило ей появиться, Марло сразу же надувался как индюк.
Ужасная жара заставляла мозги плавиться, солнце облизывало песок, заставляя подошвы ног гореть. Рядом играли в пляжный волейбол. Эспер слышал, как Марло рекламирует Доуси какую-то девчонку из другой команды, и краем глаза следил за реакцией парня. Эспер поражался, как раньше этого не замечал: почему Доуси избегал разговоров про девушек, игнорировал намёки и подколы Марло и оставался совершенно безучастным, когда к их компании присоединялась новая симпатичная мордашка.
Когда парни уже начали собираться, Доуси покинул площадку раньше остальных. Эспер огляделся и, не увидев нигде Аманду, молча вернулся к турнику. С потом он пытался прогнать из головы чёткую картину чужого сношения; их стоны до сих пор отдавались у него в ушах. И хоть это всего лишь секс, но увиденное почему-то вызывало горький неприятный привкус во рту, словно он был отравлен своей же обидой на этих двоих. В конце концов, Аманда никогда не была его, они даже не начали встречаться, кроме их посиделок в кафе. Их оставляли вдвоём, и Доуси часто сам был инициатором этой затеи, но они даже ни разу не целовались. Неудивительно, что Аманда не велась на его ухаживания в лагере, он ей просто был уже неинтересен. Сейчас ему плевать. Он не собирается рыться в чужом грязном белье. Он ненавидел подобные разговоры, считая, что их достойны только сплетники вроде тёти Венди. Да, ему было неприятно! Он чувствовал себя преданным лучшим другом, пострадало его мужское самолюбие, но ведь и он не невинный младенец. Кто первым скрыл правду о себе?