Я замурован?
Эспер почти уткнулся в ворота лбом. Если бы он знал, чем всё обернётся…
Я не уверен в том, что делаю. По правде сказать… я понятия не имею, что делать.
Мощности фонарика не хватало, чтобы полностью осветить верхний ярус. Вроде дверей там нет. Придётся вернуться в зал, где рухнула лестница, и поискать другой выход.
Чтобы окончательно убедить себя повернуть назад, Эспер ещё раз осветил помещение склада. Обойдя его по периметру, он решил всё-таки попытать счастье и забраться на балкон. Уже преодолев больше половины, заметил, что фонарик снова начал мигать. Решив сберечь батарейки, полез по сварной металлической лестнице в темноте.
Спустя три часа блуждания в холоде и темноте, Эспер начал мучиться удушьем. До этого он старался дышать как можно тише и спокойнее, чтобы минимизировать нагрузку на грудную клетку. Куда приятнее задержать дыхание и проплыть под водой, чем вот это всё: затхлый воздух, клубы пыли, висевшей над полом; в некоторых помещениях кислород до того был спёртым, что приходилось прикрывать лицо рукавом; в некоторых стоял неприятный запах чего-то кислого, пахло ржавчиной, отсыревшим деревом. В голове зазвенело. По лицу тёк холодный пот.
Другой ход вывел его в крыло, отдаленно напоминающее жилое. Туда Эспер поднялся на исправном лифте. Он отсчитал два этажа — на каждом лифт простаивал по несколько секунд. В первой же комнате выключатель оказался на виду. Свет зажегся.
Господи, ты есть!..
Его охватила такая радость, словно он уже был у выхода. Тусклая, наполовину перегоревшая люстра осветила длинное помещение с высоченным потолком. Мебель почти отсутствовала, на стенах отслаивались обои, на полах не везде лежали истёртые ковровые дорожки, в одной из комнат дорожка была небрежно скатана и отодвинута к стене. Напольное покрытие, ветхое, испорченное сыростью, скрипело и прогибалось под ногами. Тёмно-коричневые доски пола и такие же, как наверху, коричневые ковры. Всё это старьё источало неприятный запах сырости и плесени.
Сбросив рюкзак на пол, расстегнул молнию на куртке и задрал футболку, после чего неторопливо осмотрел бок. На коже оказались синюшные следы — плохой признак. Обычно в дорогу он брал с собой мази от ушибов и растяжений, но не в этот раз.
Поначалу Эспер постоянно сверялся с часами на телефоне, следя также за индикатором заряда. Было уже под утро, когда вновь раздалось бряцание. К тому времени он совсем выбился из сил, болтаясь туда-сюда. В боку кололо, но не так, как бывает после бега, и это настораживало.
Большая часть дверей оказалась заперта. Перевалило за полдень, когда Эспер отчаялся найти выход на верхних этажах. Обидно, ведь только эти комнаты имели более обжитой вид. Вероятно, их давно не использовали. Ощущения как в доме, захваченном призраками.
Вернулся к лифту. В кабине не зажигалась лампочка. Эспер заглянул в зарешеченную шахту: на уровне второго и третьего этажей та освещалась низковольтными лампами. Он тщательно осветил лифт и оттёр заскорузлые кнопки: -1, 0, 1, 2, 3. Три верхних должны были вести наверх, в жилую часть особняка, но не всё поддавалось логике в этом доме. Скорее всего, лифт был установлен в то время, когда заброшенные комнаты были заселены. На первом этаже как раз располагался отделанный камнем зал, второй занимали склады, на третьем должны быть рабочие цеха — это где-то под самой лесопилкой. В другом крыле под жилой частью особняка Финчей на втором этаже — склады, а выше располагались обнаруженные им пустующие комнаты, где ещё работало электричество. Сигнала не было и там. Лифт не опускался ниже нулевого этажа. Здесь было темно, единственные две двери, которые он успел найти, прежде чем фонарик потух, имели таблички и вели в машинные и прочие помещения, обслуживающие особняк и производство. Там должна быть целая система управления отоплением, подачей тока и прочим. А вот что тогда находилось на этаже «-1»? Какой чудовищный дом…
Сказать, что это были уже крупные неприятности, ничего не сказать.
Телефон давно требовал подключить зарядное устройство.
Эспер решил вернуться на третий этаж. Слабый электрический свет лучше, чем ничего. Стало чуть теплее, но вонь, наоборот, усилилась — от залежалых пропитанных влагой ковров, проеденного сыростью пола. Обои покрывала плесень. Тяжелый удушающий смрад заволакивал длинные помещения. Эспер уже прикончил половину воды в бутылке. Боль вымотала. Хотелось спать.
Тишину нарушал скрип полов, возможно, ещё каких-то старых перекрытий под полом. Иногда до него доносился шуршащий звук, идущий от потолка вниз, такое бывает, когда обои отходят от стен.