— Мистер Бауэрман, как вы себя чувствуете?
Так некстати со своими вопросами. Сидеть прямо на мягкой кровати было трудно для дыхания, и он горбился.
Незачем пугать управляющего. Эспер собрался с мыслями и сделал глубокий вдох.
— Я скоро спущусь. Я хочу переодеться.
В голове уже крутилось какое-то смехотворное враньё про то, как он осматривал окрестности и случайно заблудился в лесу, поэтому вернулся в таком виде, на случай, если управляющему остро захочется поучаствовать в его жизни. Последние часы жизни он был так занят, что изобретать самолёт было некогда.
Портье, подсунув листок факса под дверь, так, чтобы Эспер увидел белый уголок, удалился. Еще несколько секунд его шаги были слышны в коридоре.
Как назло в голову лезли воспоминания о подвале. Даже сейчас, в светлое время суток, тёмные пропахшие сыростью и запустением помещения преследовали его. Пережитые эмоции в кошмаре распирали изнутри, он захлёбывался ими во сне, до сих пор он ощущал их отголосок в себе. Как маленький пугливый мальчик, который не может перебороть остатки страха и забыть с приходом утра. Похоже, в этом огромном старом доме его фантазия разыгралась не на шутку, как мистер Дэвис ещё не свихнулся здесь?
Портье неожиданно вернулся, последовал короткий стук в дверь.
Эспер, осторожно, стараясь причинять телу как можно меньше неудобств, одну руку прижимал к боку, другой стягивал за ворот грязную, пропахшую потом футболку.
— Мистер Бауэрман.
— Вы что-то забыли сказать? — быстро спросил Эспер. С футболкой он справился, теперь черёд брюк. Они были испорчены.
— Да. Раз вы здесь, могу я сообщить в особняк, что вы вернулись, мистеру Дэвису?
Вот же… об этом он не подумал. Ведь Райвену Дэвису необходимо знать о ходе сделки. Владелец лесопилки наверняка задаётся вопросом, куда он делся. В голове было столько всего, что требовало осмысления, и прямо сейчас Эспер не мог сказать, что из всего наиболее важное.
— Скажите ему. И ещё что я уеду сегодня, как только смогу, и мистер Дош обязательно с ним свяжется сразу же, как я вернусь в Лондон, — ощутил, как потерянно прозвучал голос: за него говорила усталость, а в таком состоянии он мало надеялся на чудо. Вряд ли его ожидал тёплый прием.
В зеркале над раковиной он тщательно изучил следы полуторасуточного пребывания в подвале. Серое лицо, губы потрескались и кровоточили, к тому же он всё ещё испытывал жажду — столько времени без глотка воды немыслимо для его организма. Ощупал лицо, чувствуя, как колется чуть заметная щетина, пытаясь определить, нет ли сильных повреждений, подвигал подбородок, ощупал переносицу. Сейчас не до бритья. Эспер зачесал покрытые слоем пыли, грязные волосы назад и хорошенько почесал голову, чтобы встряхнуться. В остальном — бледный, покрытый ссадинами, с опухшими воспалёнными веками и синяками под глазами, он ещё был ничего.
Несильно нажимая, осмотрел торс. В момент поворота, Эспер держался за повреждённый бок, словно это что-то давало. На месте ушиба возникла отёчность, ещё хуже выглядела гематома на коже, чуть ниже припухшего места — сюда пришёлся основной удар при падении. На бицепсе расползся синяк.
В теории Эспер был знаком со спортивными травмами, в рамках учебной программы в колледже. В их команде редко получали травмы, но едва это происходило — узнавали все. Из-за боли при касании невозможно было прощупать участок кожи. Неприятные ощущения усиливались при глубоком дыхании.
Грязную одежду и изодранные брюки запихнул в пакет из закусочной и бросил у входа, куртку оставил на спинке стула в номере — она всего лишь запылилась и слегка помялась — отвисится. В душе сильный напор воды причинял массу неудобств. Долго провозившись в кабинке, применив до фига геля, смыл с тела всю грязь. Теперь гораздо легче: оттаял немного после подвала. Почистил зубы, после чего зубную щётку и пасту сразу побросал в чемодан. Пакет с грязным бельём он собирался выбросить в мусорные контейнеры недалеко от гостиницы.
Блуждая по комнате, подбирая одежду и прибирая беспорядок, Эспер прикидывал, как попасть в столовую и сделать себе чашку какао, чтобы хоть как-то унять голод, но избежать расспросов портье. В чемодане валялся пакетик с маршмеллоу, а в мини-холодильнике ещё осталось молоко. Но горячее какао с зефиром пришлось заменить стаканом холодного молока, потому что куда-то спускаться, при этом избегать других постояльцев уже не было сил.