Медсестра оставила рецепт, который пациент левой рукой затолкал в задний карман джинсов.
— А мистер и миссис Вайс… — очнулся Эспер, — всё ещё в Неаполиссе?
— Им незачем задерживаться, все вопросы были решены. У миссис Вайс маленький ребёнок, она оставила его с няней и планировала вернуться как можно быстрее.
Сразу представился взахлёб орущий ребенок, не поддающийся ласке, и орава нянек вокруг. Эспер не стал дальше расспрашивать, но отчего-то улыбнулся.
За окном раскричалась птица, звук привлёк внимание Дэвиса, тот поднялся, обойдя кушетку, прикрыл окно, оставив щель для свежего воздуха. Эспер ощущал его присутствие у себя за спиной и слегка повёл плечами, осторожно поворачиваясь.
— Твоя верхняя одежда здесь? — раздался голос наследника, надо сказать, тот больше не казался каким-то особенно зловещим. Голос — нет, но пронизывающий взгляд из-под низких широких бровей вызывал неясное чувство дискомфорта.
Эспер молча указал на стул за ширмой в дальнем углу палаты. Он собирался уже сам встать за вещами, но Дэвис опередил и набросил ему на плечи толстовку. После мытарств в подвале, после того как Эспер промёрз там до костей, он имел все шансы слечь с температурой.
— Спасибо. — Эспер вытащил из розетки адаптер и отсоединил поцарапанный мобильник, теперь бесцельно вертел тот в руках. Заряд семьдесят процентов. Плачевное состояние телефона не укрылось от внимания Райвена. — А вы, сэр? Долго пробудете в Неаполиссе?
— Мне нужно ещё кое-что сделать в городе. Твоё «спасибо» подождёт. — Взгляд Дэвиса был направлен на пластырь на плече, почему-то казалось, что собеседник изучает его руки. Эспер подавил совершенно неуместно желание коснуться собеседника. Словно пытался убедить себя, что тот не мираж, и что сейчас с ним в палате именно Райвен Дэвис.
Незаданный вопрос жёг нёбо. Другого раза могло и не быть. Дыхание участилось, на грудную клетку начало давить, глубоко дышать было неимоверно сложно.
Дэвис долго и задумчиво смотрел на него. Между ними, казалось, происходил молчаливый диалог, и мистер Дэвис словно пытался ответить на все вопросы силой мысли. Наконец наваждение развеялось.
Эспер взволнованно облизал губы.
— Вы выбросите записные книжки и дневники мистера Финча? — решил всё-таки уточнить, но спросил совсем не то, что хотел.
Если мужчина и понял, что Эспер читал чужие дневники, то по тону голоса и спокойному лицу этого определить было нельзя. К его большому облегчению, наследник решил, что Джемисону Дошу могут пригодиться старые записи о производстве. Все дневники, личные записи и особо памятные вещи мистер Дэвис планировал отдать мистеру Вайсу как память о деде.
— Несколько тетрадей и фотоальбомы я передал тем, кто хорошо знал мистера Финча в городе. Часть фотопортретов отошла городскому управлению.
Пока мужчина говорил, Эспер неуклюже натягивал толстовку. Она была действительно дорогой, привезённой тётей из Германии, — строгой по стилю и неброского тёмно-серого цвета, благодаря качеству имеющей красивый оттенок, специально купленной, чтобы носить с пиджаком или брюками. Вокруг торса зафиксировали эластичный пояс-бандаж, закреплённый с левой стороны рядом с подмышечной впадиной, на плечо наложили пластырь, зря он опасался, что ему придётся держать руку в повязке. Натянул толстовку поверх перебинтованного торса. Он наполовину мумия. Трясущимися пальцами застегнул молнию. Если быть точным, пальцы дрожали только на правой руке из-за небольшого ушиба плеча, но сейчас уже всё было в порядке. Всё-таки он живчик.
Дэвис, похоже, собирался закрыть окно и покинуть палату. Райвен не только оплатил для него билет, что вполне могла сделать компания, но и пообещал встретить его на перроне. «Будем считать: тебя задержал я», — так он сказал.
— В чём вообще смысл такого числа подвальных помещений? — его вопрос заставил Дэвиса остановиться.
Тот привалился поясницей к подоконнику и убрал руки в карманы джинсов.
— Изначально подвальные помещения непрерывно использовались, там находилась часть старой деревообрабатывающей фабрики и помещения для рабочих. Особняку много лет, в то время, когда он был только построен, здесь всё выглядело иначе.