Раздались музыкальные голоса дельфинов: подряд пришло несколько сообщений от Имоджен, и Эспер снова уткнулся в смартфон.
После пребывания в подвале он стал чересчур напряжённый. В бассейне это пройдёт.
— Как твои дела, молодой человек?
Уйдя в свои мысли, от неожиданности чуть не выронил телефон.
Глубокий проникновенный голос, раздавшийся совсем близко, вынудил поднять лицо. Несколько секунд, казавшихся минутами, Эспер созерцал фигуру на краю площадки. По силуэту Дэвиса даже в отдалении легко было узнать.
В той же длинной рубашке и чёрных джинсах, что и днём. В свете уличного фонаря его кожа казалась смуглой. Дэвис был нараспашку, так что была видна тонкая меховая отделка в его кожаном жакете-полупальто. Странно, вроде весна и не скажешь, что холодно. Может, он мёрзнет?
Зная точное время прибытия поезда, мистер Дэвис появился за двадцать минут. Похоже, наследник пришёл, действительно желая удостовериться, что Эспер в состоянии сесть на поезд, и что он не провалится в какой-нибудь пристанционный подвал.
Поднялся, чтобы поприветствовать. Разговаривать сидя, когда мистер Дэвис стоит, было как-то неучтиво.
— Тебе хотя бы удалось отдохнуть?
— Я принял обезболивающее. В подвале я использовал холод, чтобы обезболить. Прикладывал холодные предметы, что было под рукой… В госпитале мне выдали мазь и выписали анальгетики, сейчас уже всё в порядке. — Зачем я всё это говорю?
Из собственного голоса улетучивался весь энтузиазм, стоило подумать, что в ближайшие дни на тренировке его ждал ряд испытаний. Тренер всегда давал выбор: либо всё по-старому и работаешь наравне со всеми, либо уходишь из команды — в спорте никаких поблажек.
— Спасибо за билет… сэр. И, сэр, что вы сказали мистеру Дошу обо мне? — сейчас вместо сердца его грудную клетку сотрясали металлические тарелки: «баммс-баммс».
— Я задержал тебя по своему усмотрению, не более того, — мистер Дэвис обводил его взглядом и задержался на лице: — Не стоило так говорить?
— Стоило, сэр! Я вам просто очень благодарен… о том, что произошло, я не хотел об этом говорить мистеру Дошу… у меня не было времени обдумать, что сказать, — его скорострельная речь начала превращаться в абракадабру. — Мне повезло сотрудничать с вами, сэр, я это хотел сказать.
— Повезло, не повезло — это уже решай сам, — собеседник совсем не придал значения его радости. — Я помог тебе ровно столько, сколько нужно.
Тема была закрыта.
Покидая мозаичную площадку, они перешагнули длинный поливочный шланг, Эспер с грохотом поставил чемодан на колёсики. Его тяжесть отдалась в плече и растеклась по правому боку, неприятно отдаваясь в рёбрах. Он скривился, но, к счастью, едва ли кто заметил при таком освещении. Коснулся куртки в том месте, где прострелило. Эспер отказался от помощи: на перрон подняться вообще ерунда — там он вкатит чемодан по пандусу.
Раздумывая, Эспер наблюдал, как уборщик методично поливает ступени из шланга, постепенно взбираясь на платформу.
Стоит ли говорить про записи мистера Финча? У того, видимо, богатое воображение, и Эспер не учёл, что в старике могло говорить чувство привязанности, если вспомнить, что тот был одинок, несмотря на громадную выстроенную систему. Из чувства уважения и в какой-то степени долга перед совестью мистер Финч мог по-своему понимать некоторые вещи, о которых писал в дневнике. Эспер представлял, как бы это дико прозвучало сейчас. Тем более, неизвестно, как отреагирует Райвен Дэвис, отца которого наверняка связывали тёплые чувства с бедным стариком. Наследник решит, что всё это глупый розыгрыш. Но было ещё кое-что, не дававшее покоя.
Под крышей раскачивалась от сквозняка осветительная подвесная конструкция. Эспер обвёл взглядом перрон — до моста: от порывов ветра остальные лампы слегка колебались.
Он не мог признаться, что рылся в чужих бумагах, читал дневник бывшего владельца лесопилки, а теперь пытается добиться объяснений от почти незнакомого человека. Проникновение в частную жизнь. Он приехал сюда работать, и не хотел, чтобы у кого-либо из участников сделки сложилось ошибочное впечатление о нём. Лучше помалкивать.
Дребезжание колёсиков по перрону резко затихло. Эспер остановился, смахнул широкую лямку с плеча и взгромоздил рюкзак на чемодан, куда вместе с сувенирами из канцелярской лавочки упаковал документы.
Он не мог отделаться от ощущения дежа вю, его буквально распирало от желания заглянуть Дэвису за плечо, только сейчас там ничего не было. Тот мерзкий сон — это прошлое, может быть, темнота вокруг него провоцировала — и белый цвет одежды Райвена как в том кошмаре. Он мог ощущать тревогу из-за невозможности дышать полной грудью, из-за долгого пребывания в темноте, или он просто перенапрягся.