Потом скрутил крышку и поднёс к губам бутылку, тяжесть которой отдавалась в правой руке, и Эспер заметил, что у него немеют пальцы.
Стоп! Вот чёрт, оглядел себя и обречённо откинулся на спинку кресла — оставил свой пиджак на вешалке в приёмной. А там и бумажник, и карты, в том числе проездной. Дома налички никакой, только кошелёк с мелочью и одна из карточек, на которую он переводил накопления — на тренировочный лагерь и на машину. В понедельник он поедет на работу без проездного, а как расплачиваться с Дэвисом? Он так не хотел трогать отложенные деньги…
Невольно вспомнил про офис. Следовало написать Джи: он не верил, что она готова поставить весь проект под срыв своим уходом. Но усилием воли заставил себя убрать телефон.
Вопросы роились в голове, как мошки перед дождём. Кому сейчас звонил Дэвис? Мог ли быть тем человеком Льюис Аддерли?
По возвращению в Лондон Эспер покопался в справочниках, медицинских журналах, полистал колонки на научных сайтах на тему нейромедицины, его интересовали особенно крупные вклады современных деятелей, нашёл опубликованные статьи Льюиса Аддерли и прочёл несколько интервью. Попадались трактаты, заметки, переписка на форумах, отрывки из биографии. Он уже был близок к тому, чтобы купить бестселлер, выпущенный доктором в начале прошлого года по нейрохирургии, пока вовремя не опомнился и не перестал страдать фигнёй. За каким чёртом ему понадобился этот хирург, Эспер не мог внятно объяснить даже самому себе. Ощутив масштабы проделанной работы Льюиса Аддерли и значимость его фигуры в медицине, Эспер всё меньше понимал, для чего ему самому это понадобилось. К слову, о Райвене он не обнаружил никакой информации. Под таким именем он не нашел никого похожего и в социальных сетях. Ни по году рождения, ни по месту проживания, ни через друзей доктора Аддерли.
Когда Райвен появился на служебной лестнице, то выглядел так, словно ноги сбил, пока его искал, но в этом не было никакого смысла. Подобная забота заставляла чувствовать себя особенным, но зачем это Дэвису?
Наследник вернулся действительно очень быстро. Мужчина закинул пакет из аптеки на соседнее сиденье, поверх набросанных вещей — всё-таки в машине царил жуткий бардак, — сел за руль и пристегнулся.
Неожиданно для самого себя протянул руку, коснувшись плеча наследника. Дэвис покосился на его ладонь, а потом перевёл взгляд на Эспера.
— Могу я пересесть? Вперёд, — повторил твёрже.
— Ты уверен?
— Я покажу, как дальше срезать, — объяснил Эспер.
Хотелось поскорее оказаться дома. Дорога доставляла массу дискомфорта, как физического, так и психологического. Дома ему будет спокойнее среди привычных вещей. Он ощущал полное эмоциональное опустошение, даже не был уверен сейчас, что повёл себя правильно, приняв помощь от чужого человека.
Райвену пришлось расстегнуть ремень безопасности и расчистить для него место. Пока Дэвис перекидывал вещи с переднего сиденья назад, Эспер выбрался из машины и пересел за руль.
Держа гелиевый компресс из аптеки попеременно то у щеки, то прикладывая к губам, Эспер сидел, привалившись к дверце. Несмотря на слабость и болезненно-сонное оцепенение, хотелось о многом расспросить мистера Дэвиса, теперь бывшего владельца лесозаготовительного производства, но мысли постоянно ускользали. Шикарная машина. Эспер нервно облизал губы и молчаливо уставился на наследника. Неужели Дэвис приехал на ней из Манчестера? Четыре часа за рулём, если без пробок.
У самого никогда не было машины. Иногда, если нужно было куда-то смотаться, брал у деда олдовый пикап, который тюнинговал старый знакомый.
В салоне был полумрак, только ненавязчиво горела приборная панель. Передний ряд утопал в синей подсветке. Рука со льдом уже затекала в одном положении, пальцы онемели.
Свежий воздух сделал своё дело. От желания зевнуть сводило челюсти, что сразу отдавалось болью в нижней части лица. Наследник думал о чём-то своём, глядя на дорогу. В Райвене — в его посадке головы, развороте плеч — во всём ощущалось мрачное спокойствие. На самом краю памяти возникло сначала что-то незначительное, потом всплыло всё остальное — о подстреленных птицах, ловушках, охоте с настоящим оружием, — и влажная кожа в момент покрылась мурашками.
Эспер изо всех сил боролся со сном, скрывая, как на самом деле вымотал и подкосил его сегодняшний день. В результате он вырубился минут на десять. Когда автомобиль плавно пошёл на разворот, он дёрнулся, уронил компресс со льдом себе на колени и проснулся.
Они объезжали парк. Эспер приободрился, жадно всматриваясь в знакомые места. Скоро он останется один, осталось недолго.