Сюда Эспер провёл гостя. Включил настольную лампу; на свою удачу ещё вчера убрал с глаз все газеты, обёртки и пакеты из-под еды, еженедельники, всякий мелкий мусор и набил им журнальный столик.
Маловероятно, что небольшой беспорядок что-то всколыхнёт в душе мистера Дэвиса, учитывая царящий бардак в его машине.
— Простите, здесь почти всегда так. — Эспер подошёл к дивану и быстро сдёрнул скомканное покрывало и швырнул на дальний пуф. Из-под покрывала на коврик высыпалась мятая футболка. Держась одной рукой за рёбра, нагнулся, подхватил с пола, думая, куда её деть. Он старался скрыть волнение, но никак не мог справиться с собой.
Мужчина опустил пакет с лекарствами на журнальный столик, куда Эспер бросил компресс с сухим льдом и телефон. Дэвис озирался по сторонам, казалось, он сканирует взглядом обстановку. На глаза попалась фигурка Халка, Росомахи и пара фигурок воинственного вида дев, закованных в броню, на полке под телевизором. Наверняка мистер наследник в ужасе. Эспер незаметно потянул за хвост с дивана длинную подушку-крокодила, увлекая её из-под носа гостя.
Угловой тёмно-бордовый диван обтекаемой формы с ассиметричной спинкой, где он свободно помещался вместе с собаками, был завален подушками. Эспер упал среди них, одна свалилась на пол. Пропитанная потом футболка прилипла к спине, он не чувствовал себя настолько омерзительно грязным с тех пор, как выбрался из подвала. Ужасно хотелось пить и принять душ, даже непонятно, чего больше. На журнальном столике остался пластиковый стакан с остатками утреннего сока на дне. Эспер собрался сходить к холодильнику — взять что-нибудь попить, но мужчина остановил его жестом и забрал стакан.
Кухонную часть от остального помещения отделяла сквозная декоративная стенка. Полки заполняли безделушки, привезённые родителями, и различные награды за победы в соревнованиях. Дэвис быстро нашёл выключатель, и небольшую кухню залил матовый свет. Мужчина прекрасно ориентировался в его доме, поэтому не требовалось объяснять, как пользоваться кухней.
В раковину полилась вода.
Чтобы чем-то занять руки, он выстроил ряд подушек так, чтобы удобно было сидеть. Подложил под спину парочку с наполнителем из шариков, сдёрнул ботинки, надавив на задники. Под руку попалась подушка с изображением одной из живописных улиц Неаполисса. Он не был оригинален в выборе сувениров.
Хлопнула дверца холодильника. Райвен вернулся и передал ему стакан, где оказалась минеральная вода из холодильника. Ледяная, от неё мигом свело зубы. Но внутри словно развязался тугой узел, в голове прояснилось.
Сев поверх квадратного пуфа, обтянутого жёлтым кожзамом, Райвен подался к Эсперу и приложил прохладную ладонь к вспотевшему лбу. Его руки были слегка влажными.
Дэвис перевернул ладонь тыльной стороной и опять приложил ко лбу. Веки сами собой налились тяжестью. Как-то здесь душно.
Во всём внешнем виде наследника совсем не было отвращения, ни тогда, в больнице Неаполисса, ни сейчас. Дэвис как будто вообще не замечал ни крови, ни синяков. Благодаря этому собственные ушибы перестали казаться такой уж большой проблемой.
— Выпей прямо сейчас, — велел Райвен и отнял руку ото лба. Взявшись за инструкцию, мужчина свободной рукой вскрыл коробку, достал блистер и выдавил таблетку себе на ладонь, после чего положил на столик перед Эспером.
— Та девочка, что была с вами, — Камилла? — спросил Эспер, наблюдая, как тот перебирает упаковки с лекарствами, и быстро проглотил таблетку. Он пытался чем-то унять свой язык, но, похоже, совать нос в жизнь Райвена Дэвиса вошло у него в привычку. — Я слышал, как вы называли её по имени. Её зовут Камилла. В той пробке на дороге, помните?
По лицу сразу стало ясно, что не помнит.
— Её родители…
— Я обратил внимание на твой интерес. Мы не связаны кровно, просто я хорошо знаком с её родителями.
— А тот, с кем вы говорили по телефону за рулём…
— Я говорил с её отцом, — подтвердил мужчина.
Райвен удобнее сдвинул браслет часов, слегка покривился, словно это доставило ему неудобство.
Левое запястье охватывал белый ремешок из кожи крокодила. Дэвис перевернул циферблат таким образом, чтобы тот оказался на внутренней стороне запястья, видимо, по привычке. Определенно не те часы, что он видел в Неаполиссе. Эти отлично гармонировали с загаром, словно были подобраны специально.