— Могу я взглянуть?
По ногам пошли мурашки, когда согревшиеся пальцы коснулись выступающей части рёбер. Дэвис смотрел на кожу, покрытую гематомами, с присущим ему спокойствием.
— Вам не обязательно… мне, правда, лучше.
Райвен быстро заправил одной рукой волосы за уши и поднял взгляд на него. Похоже, он сказал что-то смешное, потому что губы собеседника дрогнули от еле сдерживаемой усмешки.
— Стало быть, я пока ничего не сделал, а тебе уже лучше? — скептически заметил Райвен. — Нет, Эспер, эту ерунду ты мне можешь не рассказывать. Тебе должно быть неприятно только от того, что я просто прикасаюсь.
Да какое там. Дэвис приложил загорелые пальцы к лиловому синяку на коже, и Эспер вздрогнул от боли.
— Как бы я не хотел избежать этого, но мне нужно узнать, где наиболее сильный ушиб.
Во второй раз при вспышке боли Эспер изогнулся. Дэвис внимательно ощупывал рёбра с обеих сторон. Особое внимание он уделил правой стороне, куда били сильнее. Само собой мужчина заметил тонкие розовые полоски от ударов клюшкой, переходящие с бока на спину. Только слепой их не заметит.
У него был крепкий живот и выраженный пресс — с шести лет Эспер состоял в секциях по плаванию. Ему нечего было стесняться, но сейчас, вялый и нервный, он походил на ребёнка, корчащегося и кривляющегося на приёме у педиатра.
Кожа мгновенно покрывалась мурашками там, где касался его Дэвис. Его дёрганье было красноречивее слов.
Только бы не догадался, что эти синяки от ударов предметом… Эспер весь обмер от напряжения. При Райвене он даже заикаться про клюшку не собирался. Тот запросто вызовет скорую и настоит на рентгене. Собственно, это была единственная причина, почему он не хотел, чтобы Дэвис осматривал его тело.
Стоп! Единственная?
— Вот тут боль нарастает при дыхании? — мужчина нашёл один из самых болезненных участков и, не убирая пальцев, попросил вздохнуть полной грудью. В голову лезли картины, как ребро проваливается под его рукой, отчего сердце стучало как ненормальное.
Эспер старательно симулировал, преуменьшая остроту боли. К счастью, Райвен был так занят, что не видел выражения его лица.
Ещё немного — и он задохнётся. Весь лоб был в испарине. Эспер пытался прочесть что-то на лице Дэвиса. Тот явно знает, что делает.
— А здесь чувствуешь что-то? Так больно? — Дэвис нажал сильнее, и он едва не поперхнулся.
— Ну, хорошо, хорошо! Да, так больно!
Весь мокрый он привалился к приподнятой подушке, успокаивая бешено стучащее сердце. Он был какой-то взбудораженный.
— Дыши свободно, хуже я не сделаю.
Кончики пальцев снова мягко надавили, и Эспер весь взвился. Да это пытка какая-то!
Сам Эспер побоялся бы причинить кому-то боль умышленно. Или не так рассчитать силу и повредить что-то. Но Райвен был спокоен, как танк, а все движения — уверенны.
После возвращения из Неаполисса и полного осмотра, в течение трёх недель он проходил курс лечения, пил препараты, носил специальные повязки, посещал терапию при дыхательной недостаточности. Снизил физическую нагрузку. По словам врача, костные ткани зажили быстро, что вполне ожидаемо для молодого и крепкого организма.
Дэвис передал гелевый компресс со льдом, который Эспер тут же приложил к боку. Не помешало бы приложить его ещё и к голове.
— Посиди так. После моего ухода, если сразу не уснёшь, прикладывай к ушибу время от времени.
Сердце так колотилось, что он вообще не представлял, как тут уснуть.
Райвен поднял жалюзи над кухонной стойкой и открыл окно. В комнате стало легче дышать. За окном всё затянуло тучами. Уже почти девять. Они просидели целый час.
Дэвис просто волонтёр доброй воли. С Эспером так только мама возилась в детстве, да врач из частной клиники, куда он пошёл с трещинами в рёбрах.
Взгляд расфокусировался, пока Эспер буравил им стол с набросанными коробками с мазями. Скоро отборочный турнир по плаванию. Больше всего он боялся пропустить воскресную тренировку. Более того, он собирался пойти в Клуб уже завтра. Но что делать с лицом и синяками на теле? Под одними плавками ничего этого не спрячешь.
Вдруг что-то холодное накрыло левое веко и скулу, вынуждая прикрыть глаза. Как приятно, господи!
Блаженная прохлада исчезла, когда Райвен отнял от лица банку лимонада.
— Тебе сейчас нужнее всего, — раздался низкий глубокий голос.
Дэвис вложил в его свободную руку ледяную банку, и Эспер против воли открыл глаза.
— Когда вы…?
— Обнаружил в твоём холодильнике.
Должно быть, запас газировки, всевозможных лимонадов и соков впечатлил гостя. Брать коробками всегда было выгоднее. Газировка была строго запрещена, когда он жил в общежитии при спортивном колледже и питался в местной столовой. Пил исключительно свежевыжатые соки, даже в автоматах нельзя было найти какую-нибудь «пепси» или «севенап», уж об этом позаботились. Но кто сказал, что несколько парней не сообразят, что нужно делать в такой ситуации.