— Не думаю, что это произойдёт скоро, — Дэвис внимательно изучал лес за стеклом. — Если такой шанс был вообще.
— Вы были в клинике?
По состоянию мистера Дэвиса или по его голосу сложно было определить, насколько много он выпил. Говорил он вполне спокойно, но лицо с каждой фразой всё больше погружалось в тень. Если такое когда-либо случалось увидеть. Черты лица как будто заостряются, какое-то внутреннее непроизвольное явление. Игра теней расчерчивает на лице рельеф скул, углубляет ранее не заметные, тонкие морщинки. И вот перед ним уставший, безразличный ко всему мужчина.
Эспер сосредоточился на дороге.
— Да, я посещал Льюиса в клинике, — ответ прозвучал неожиданно, когда, было, уже решил, что Дэвис пропустил вопрос мимо ушей. — Первые дни к нему не допускали даже близких родственников.
Представил, как кто-то, прежде чем попасть в палату, надевает больничный халат и прячет волосы под шапочку. И все эти аппараты, измеряющие давление и остальное… Он видел такое только в фильмах. Столкнуться с чем-то подобным в реальной жизни он, наверное, не был готов. Он и в больнице-то никогда не лежал; к счастью, в его семье, насколько он себя помнил, никому не требовалась госпитализация.
Что-то подсказывало, что сегодня Дэвис пил исключительно желая забыться.
Разговор явно не клеился. А ведь это самое начало пути, молчать неловко.
— Сэр… я не был в ситуации, похожей на вашу, если я могу как-то вам помочь… просто скажите. — Слова сами сорвались с языка, он даже не знал, что имеет в виду. Просто… хотелось поддержать чем-нибудь.
Дэвис вытянул губы в тонкую линию и, сильнее откинувшись на спинку сиденья, слегка склонил голову в бок. Эспер ощущал на себе его взгляд. Вот опять. Тот словно прикидывает что-то для себя.
Поймал себя на том, что пытается угадать, о чём сейчас думает наследник.
— Сэр, я могу отвезти нас по короткому маршруту. В объезд будет намного дольше.
— Делай, как знаешь.
Эспер с готовностью кивнул, не скрывая ликования, и пассажир снова впился взглядом в плотно растущую у дороги зелень. Вечернее солнце пробивалось сюда с трудом. Через двести футов они свернут на лесную дорогу и проедут под сенью деревьев. Он надеялся, что тропы в лесу не до такой степени грязные, чтобы заляпать автомобиль.
Стоило заехать глубже в лес, как и без того блеклый свет, заслонила высоченная растительность. На ветровом стекле замелькали тени от деревьев. Поначалу автомобиль набирал скорость, и Эспер даже получил удовольствие от вождения по широкой лесной полосе, но вскоре он ощутил, что их слегка заносит, почва под колёсами стала неустойчива. Грунт зашевелился.
— Я не знал, что вы вложились в реконструкцию производства в Неаполиссе.
Создавалось впечатление, что мужчина был не в духе. Его напряжённо сжатый рот тронула слабая улыбка.
— У меня есть несколько идей. Хочу подвергнуть их проверке. Я говорил ранее, что занимаюсь инвестированием. Это моё увлечение: подыскивать проекты, в которые можно и нужно вкладывать деньги. Я берусь за дело, если понимаю, что овчинка стоит выделки. Я безошибочно определяю, что стоит моего внимания, а что лишь отнимет время, — тут собеседник неприятно усмехнулся.
Тут Эспер понял. Льюис Аддерли был тем, в чей бизнес вложился Дэвис. И, надо сказать, удачно. Кто знает, чей он там ещё наследник… сколько таких, как мистер Финч или доктор Аддерли. А теперь Дэвис просто переключился на другое дело.
Впереди показалась огромная лужа, перекрывающая большую часть дороги. Объехать её было невозможно, и Эспер сместился на левый край, чтобы обойтись меньшими потерями. Лужа чавкала под резиной, и сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Чёрт! Эспер поморщился. Хотелось провести мерседес Дэвиса по увязшей под водой тропе без особых потерь. Он не только не расплатится за ремонт в случае чего, но и потеряет доверие.
Ветер в самом заповеднике унялся, но никто из них не решался опустить окно.
Мужчина на время замолк. Эспер ощущал себя странно: будто тот каким-то образом считывает его мысли и решает что-то для себя. Тьфу, надо выбросить этот бред из головы, пока не начала прогрессировать паранойя, одёрнул себя Эспер. Дэвис ведь снится ему постоянно. С тех самых пор, как они столкнулись в коридоре фирмы. Он знает мужчину так мало, и то, что какой-то столетний старик умер именно сейчас, а потом старый знакомый доктор едва не разбился в дорожной аварии, по сути, вообще ничего не говорят о нём, как о человеке. Просто цепочка несчастливых случайностей.
И только решил, что Дэвиса, должно быть, устраивает молчание, как вдруг раздался его голос, почти ласковый и искренне заинтересованный, как голос профессора, препарирующего труп: