Погодите-ка… А где же лес? Когда они ехали через заповедник, шоссе окружали густые заросли — он был в этом уверен.
Эспер принялся судорожно озираться по сторонам, не понимая, где это он.
С лесной тропы он перенесся куда-то за много миль в предместья Лондона. Поначалу это даже не удивило. Оглянулся: роскошный автомобиль Дэвиса исчез. Снова повернулся — впереди, до горизонта посреди пустоши пустынной лентой простиралось шоссе. Нет, не так. Автомобиль не исчез. Он был здесь.
Осколки битого стекла на асфальте, покрытого ручьями крови. Её было полно повсюду. Чёрный мерседес находился у края дороги. Эспер снова обернулся: на дороге он был один, только он и покорёженный перевёрнутый мерседес. Все стекла выбиты. Здесь что, произошла авария? Различные догадки атаковали его голову. Эспер пытался выстроить логически связный ряд. Обхватил голову руками, сцепив пальцы на затылке. Шумно выдохнул, вертясь на месте. Как автомобиль перевернулся?
От столкновения? Но с чем? Где в таком случае другая машина и где второй водитель?
Словно какая-то сила подхватила тот и швырнула об асфальт. Сцена напоминала кадры из новостного репортажа. Вот ему и аукнулось, на подсознательном уровне картина аварии слишком глубоко засела в голове. Одна поправка: машина была не та. Не серебристая, а чёрная.
Происходящее вызывало странный волнующий интерес. Как магнитом его влекло вперёд. Казалось, он близок к разгадке, и одновременно, видя нечто ужасное, он будто впал в оцепенение.
Колеблясь, Эспер взглянул на номерной знак. Он знал, что увидит. Цифры, даже перевернутые, отпечатались на сетчатке. Они стояли перед глазами, даже когда он зажмурился до ярких вспышек. Но чёртовы цифры были точно прибиты клиньями к изнанке век.
Он распахнул глаза, надеясь, что наваждение развеется само по себе. Не помогло. Его засасывало в эту чудовищную реальность.
Необъяснимое освещение выкрасило бледно-голубым округу. Постепенно наплывал молочно-серый туман, скрадывая изумрудную траву по сторонам шоссе. Мерцающая голубоватая дымка стелилась над асфальтом.
Эспер сделал несколько шагов по направлению к мерседесу. Перевернувшись, правой стороной тот съехал на обочину, продавленная крыша, казалось, едва выдерживала вес автомобиля. Чувствуя, как его всего трясёт, Эспер медленно обошёл слева. Сложно представить — как, но внутри ещё находился человек. Смятая дверца была приоткрыта, застряв в таком положении. Что-то виднелось рядом… какой-то предмет. Шаг за шагом Эспер приближался. Под подошвой ботинок хрустнуло битое стекло. Опустил взгляд и заметил, что наступает на кровь, натёкшую из салона автомобиля.
Не предмет. Рука.
Тошнота резко скрутила желудок.
В этот момент что-то блеснуло.
Обойдя дверцу, присел рядом на корточки. Водитель, точнее изломанное тело, то, что теперь находилось под грудой железа, частично выпал из автомобиля. Мертвец лежал лицом вниз, уткнувшись в собственную вытянутую руку. Эспер рассмотрел голову, плечо и кисть руки, лежавшую на асфальте запястьем вверх. Блестел металлический корпус часов… Райвен всегда носил те циферблатом вниз.
Руки начали дрожать, сильнее и сильнее. Его колотило так сильно, что он чуть не завалился с корточек. Пальцы свело судорогой, когда он медленно потянулся к мертвецу. Он весь превратился в комок нервов, сотрясаемый разрядами тока. Его так трясло, что Эспер упал на одно колено.
Он совсем не владел своими руками. Бешено дрожащие кончики пальцев тронули, зацепили ледяное запястье. В голубоватых сумерках чужая кожа казалась темнее его бледных пальцев. Превозмогая дрожь, накрыл руку.
Трупное окоченение.
Твою мать!
Эспер резко дёрнулся, отнимая ладонь. С ним одновременно случился приступ удушья и мышечный спазм где-то в области сердца.
Мазнул кончиками пальцев по чёрной круглой татуировке, похожей на древние письмена, вырезанные на гладком смуглом запястье. Протянутая ладонь была окровавлена; мертвец словно просил подаяния. Почему-то детали врезались в память. Кровь под короткими ногтями. Изломанный человек… ноги, застрявшие где-то под сиденьями, должно быть, превратились в месиво. Волосы, укрывшие лицо. Не мог заставить себя дотронуться до них. Мышцы рук так ослабли, что он не мог сжать кулак.
Он почти коснулся волос, ему нужно было увидеть лицо. Но побороть собственное тело оказалось невозможно.
Эспер опрокинулся и уселся на асфальте. Отполз, усиленно помогая себе руками и ногами. Под ладони попадалось стекло, причиняя острую боль, раня, впиваясь.