Моргал, но это не помогало. Под веками вспыхивали эпизодично одна деталь за другой. Вскинутая над головой лежащего кисть руки. Частично выброшенный из кабины мужчина. Верхняя часть тела. Волосы, под которыми не видно лица. Обнажённое запястье с чёрной татуировкой. Кровь, покрывающая ногти и пальцы. Положение тела.
Эспер так и сидел задом на асфальте в ручьях чужой крови, на битом стекле. В нескольких шагах от трупа. Автомобиль чёрной громадой нависал над дорогой. Казалось, что кровь продолжает натекать из-под тела. Но такого не могло быть. Тело уже окоченело.
Запястье казалось коричневым в сумерках. Неправдоподобно хрупкое, неживое. Живой здесь только он один.
Пальцы ног начало сводить. Судорога отдалась по мышцам вверх. Подумал вдруг, что не сможет выплыть. Его ноги не работают. Горло перехватило, Эспер почувствовал приближение паники.
Нервно утёр рот предплечьем, не замечая приставшие к ладони осколки стекла.
И тут его лёгкие сократились, а связки исторгли вопль, словно он очнулся наконец. Это был не крик, не мог он исторгать такие звуки, думал, что не может… это был вопль, закладывающий уши, вопль чудовищной разрывающей боли. Эспер запрокинул лицо к небу: когти разрывали горло, впивались в сердце, оставляли борозды на теле.
Очнулся Эспер от ощущения, что по ступням дует. Да не просто дует — пальцы буквально сводит от холода. Он заснул на животе, можно подумать, просто упал и вырубился. Ботинок на нём не оказалось, только носки. Пошевелил замерзшими пальцами на ногах, дёрнулся и тут же упёрся во что-то… жёсткое и холодное. Переднее сиденье? Дверца?
Его рука лежала поверх… Да ладно?! Рядом со мной Райвен Дэвис!
И не только рука. Он прижимался к своему попутчику. Причём самым тесным образом. Уткнувшись тому в футболку. От Райвена хорошо пахло… тёплым запахом тела, наверное, но так приятно… Светлый пиджак был расстёгнут. Левое колено высунулось из-под одеяла и упиралось в дверцу.
Щурясь спросонья, Эспер приподнялся на локте, не совсем понимая, что происходит. Рукой он обхватывал мужчину, ощущая движение чужой грудной клетки, и перед самым носом у него оказался медальон, скрытый под футболкой. Он всегда спал, подобрав под себя мягкую игрушку, подушку, собаку… да что угодно. Раньше это была Джейн. Чёрт, какая Джейн, мы расстались. Это я сейчас к мужику прижимаюсь? Вот это поворот!
Подскочил на месте, резко утягивая холодное одеяло на себя. Запутался, ударился ступнёй о дверцу.
В груди бешено колотилось.
Автомобиль окружали предрассветные сумерки. Окно в машине было слегка опущено. Чёрт, да у меня уже одеревенело всё!
Руки и ноги Дэвиса приняли причудливое положение. Райвен лежал на спине, одеяло частично съехало. Отвернувшись к дверце, мужчина размеренно дышал и, похоже, крепко спал.
Взгляд сам собой обратился на запястье с татуировкой.
Так это был сон? Всего лишь сон… В котором над Дэвисом опять нависала опасность. Только хуже.
Эспер выпутался и вытащил из-под себя часть одеяла, стараясь унять бешеный стук в груди, привалился к стенке автомобиля. Он не сводил взгляда с мирно лежащего спутника. Во время глубокого сна тот был так спокоен. Просто зависть берёт. Мимическая морщинка на лбу разгладилась, Райвен не хмурил и не приподнимал свои широкие, каштановые брови — несколько секунд Эспер изучал их выразительный изгиб.
В горле першило от сухости. Пиджака на нём не оказалось — только рубашка с шерстяной жилеткой. Прекрасно устроился под боком у Райвена, греясь об него во сне.
Да что это со мной? Я всего лишь хотел согреться.
Эспер поежился, списав озноб на сырость, царящую вокруг. Он никогда не обладал настолько живым мощным воображением.
Слишком откровенно, слишком реалистично, слишком невыносимо больно. Когда он очнулся, голова была как в огне, а конечности оказались замерзшими.
Он до сих пор не без дрожи вспоминал, как трясущимися пальцами коснулся окровавленного запястья. Брр!
Тут закричала какая-то птица. Похожий на человеческий этот крик заставил всё тело покрыться мурашками.
В опущенное спереди окно проникал свежайший воздух. Эспер огляделся. Природа за окном замерла под стать его спутнику. Утренний туман медленно пробирался сквозь заросли, и чем дальше от машины, тем хуже была видимость.
До сих пор было неловко, во сне он обнимал, пускай, и довольно привлекательного… но как-то это всё… о чём это я? Это же Райвен Дэвис! О Господи! А если бы он проснулся?
Прям передёрнуло. Этот тип был во сне и сейчас тут… и там и здесь.
Больше даже удивляли собственные ощущения. В кошмаре им всецело овладела боль. При воспоминании о ней начинало потряхивать. Казалось, ещё чуть-чуть и боль переломит его пополам, как тонкое деревце. Ничего более ужасного он не испытывал.