Паренёк рысью затрусил, куда велено. Я же остался в подворотне, где можно было стоять, опершись спиной о стену и скрестив руки на груди, и неотрывно следить за тем, что происходило дальше. Если это то, что я думаю…
Разносчик уже подбежал к подозрительной паре, запрыгал вокруг; ага, вот он и впрямь того, что в дворницком фартуке, за рукав тянет!..
А те что? Не поворачиваются, не смотрят. Головы ворочаются медленно, словно шеи — из непропеченного теста, руки двигаются еле-еле.
Паренёк оказался, похоже, сообразительным. Попятился, потом отскочил, а потом со всех ног бросился наутёк. Двое этих даже не проводили его взглядами.
Всё ясно. Местные астралоходцы, те, что ведут за мной охоту, выставили на улицы Наблюдающих. Правильно мыслят — обычным шпикам я глаза отведу на раз-два, а вот Наблюдающие…
Прежде всего — никакие это не люди. Конструкты, астральные тени, ненадолго получившие воплощение. Потому я их и заметил — слишком недвижные, чтобы быть даже просто зеваками. Недвижное сложнее заметить, чем преследователя, но если знаешь о существовании таких, то глаз рано или поздно зацепится за чуждое. Они не умеют говорить, но зато прекрасно умеют замечать малейшие колебания Астрала.
Малейшие.
То есть, чтобы проскользнуть мимо них, мне надо полностью скрыть собственную природу, своё изначальное естество. Трудная задача, но ничего…
Мальчишка подбегает — от ухмылки ни следа на лице не осталось, весь бледный, руки трясутся.
— Б-барин… барин, я подхожу, а они ровно неживые!.. только глядят, да тут я и подумал — помру на месте, видать!.. Страшно, аж жуть!.. Барин, что ж это за сила нечистая?..
— Не бойся, — ободрил я его — Они… ну, просто не в себе. Бывает такое. Вот тебе за сообразительность, — и я протянул ему рубль. — Ступай теперь, да никому не говори, что видел!..
— Вот те крест, барин, ни полсловечка!.. Страх-то какой!.. Благодарствую, барин…
— Ступай, ступай, — я втянул ноздрями воздух, не сводя взгляд с Наблюдающих. — И носа не высовывай до вечера. Я тебе, считай, дневную выручку уже сделал.
— Точно так-с, барин, сделали!..
Мальчишка проворно исчез за какой-то дверью, и я мог забыть о его существовании.
Значит, преследование велось с двух сторон. В Астрале — глухое давление, как будто кто-то ищет не столько мой след, сколько брешь в моём щите, высматривает слабину. В реальности — тихая сеть, раскинутая по улицам.
На каждого свой окорот. Наблюдателям будем отводить глаза. Но не так, как я отводил бы обычным шпикам — тем хватило бы самого простого: вселяешь в чужую мысль образ — тощего старика с мешком, подвыпившего извозчика, кого угодно, только не себя. Экономно и не требует много силы — а её у меня по-прежнему очень мало, гончие не дали как следует запастись энергией Астрала.
С Наблюдателями куда сложнее. Вот они, серые, неподвижные. Смотришь — вроде, человек: дворницкий фартук, куртка мастерового, руки-ноги, голова, всё на месте. Но взгляд пустой, стеклянный, глаза не мигают. Не дышат так, как надо. И главное — ты чувствуешь, что смотришь не в глаза, а словно в пустую бойницу, и вот уже за нею-то и замер кто-то совсем иной.
Я попытался проскользнуть мимо, закрывая от себя самого Астрал, растворяясь в пустоте, но вовремя заметил: один из них резко дёрнул головой, прямо за мной. Будто хотел и не мог оторвать взгляд. Значит, на обманку не купился.
Эти видят своим пустым взглядом куда больше, чем шпики. Докладывают куда быстрее. Их сила в том, что они не устают. Будут цепляться за каждую подозрительную нить, за самый слабый астральный след.
Ладно, работаем по-другому. Придётся потратить ещё толику силы.
Я чуть сбавил шаг. Пусть поработает тонкий фантом.
Туманное, дымное нечто. Не призрак, не видение. Поистине «фантом».
Моё астральное отражение свернуло в ближайший переулок, и тут же Наблюдатель развернулся туда — всем корпусом, куда проворнее, чем когда прыгал возле него мальчишка-разносчик.
Клюнул, пёс смердящий, клюнул!
Хорошо. Но это только на минуту.
Пара Наблюдающих с неожиданной резвостью сорвалась с места. Да, когда нужно, они могут бегать очень быстро.
А гончие сейчас, несомненно, ждут подвижек в Астрале. Их хозяева уверены, что мне некуда деваться, что я потянусь туда за силой; наивные. Не на того нарвались!..
А меж тем память того Ловкача вела меня в глухой двор. Заборы, дровяные сараи… ага! Здесь.
Осколок зеркала, пристроенный мною на посеревших досках. Мне все отчетливее становилось понятно, что не так прост тот, в чьем теле я нахожусь, хотя вся его жизнь, словно большая улика, указывала на обратное.