Трущобы и сумрак
Я сбежал. По обломкам кирпичей, подвижным под ногами, быстро спустился на улицу. Не высоко — второй этаж; дом назывался «Окружным судом» (это мне услужливо подсказала память Ловкача). Астрал — или то, что от него во мне осталось — послушно впустил меня в город.
Ночь, горят газовые фонари и на мокром булыжнике отражается их бледный призрачный свет. Я огляделся — никого. Глухой час, когда спит даже стража.
Уноси ноги, Ловкач.
Я заметил, что называю себя именно так — прозвищем своего носителя, с которым, надо понимать, случилось что-то не сильно хорошее. И ещё я понял, удивительно холодно и отстранённо, как рядовой факт, что не помню собственного имени. И не знаю, как на самом деле звали бывшего обладателя этого тела.
Другой бы запаниковал, задёргался в такой пустоте, но только не я. Маг Астрала, мастер творения призрачных сущностей любое обстоятельство использует к своей выгоде. Моё прошлое отрезано, значит, надо мной не довлеют старые привычки, предубеждения и прочее. Начинаем с чистого листа — это будет даже интересно.
И сейчас я позволил ногам Ловкача нести меня, куда они сами решат. Понимал, что тело поведет меня в место, которое оно само будет считать безопасным. Туда мне и надо — настроиться, принять здешний Астрал и, наконец, разобраться, что происходит. Перво-наперво я должен найти ЕГО.
Узел.
То, ради чего я и оказался здесь. Вернее, одно из.
Блестели рельсы, убегавшие в сгустившийся мрак, и я пустился рысью — всё-таки остатки моей магии многое смогли, в частности — полностью залечить плечо и ногу.
Я знал, что улица эта именовалась Литейным проспектом и вела, в общем, куда мне нужно. Я поднял воротник пальто повыше и ускорил шаг. Сейчас я почти ничем не отличаюсь от простого смертного, и это хорошо — буде кто попытается меня выследить через Астрал, его ждёт разочарование. Таинственный маг, взламывающий стены, исчез, просто растворился в ночи.
Я сейчас жадно втягивал, вбирал в себя, так скажем, аромат здешнего Астрала. Астрал — он повсюду, и везде являет себя по-разному. Маг, владеющий его секретами, часто оказывается слеп к малейшим, легчайшим колебаниям — сила имеет обратную сторону. Но сейчас я шёл, лёгок и свободен, и дышал полной грудью, пусть даже и сырым ночным воздухом, полным миазмов. Шёл и слушал, слушал и искал.
Чтобы слушать, надо молчать, а мастер Астрала слишком привык всё время говорить.
Я не был лишён сил — я обретал новые.
Сейчас я шагал, совершенно не думая, ноги сами вели в нужную сторону. Я чувствовал, как тело, которому я пока не принадлежал, вспоминает маршрут — и позволяет мне идти вместе с собой, словно пассажиру в повозке.
Мы миновали широкий проспект — «Невский», подсказала чужая память. Ветер Астрала, неощутимый прочими, едва коснулся моих щёк; где-то в этом городе, не так далеко, вполне можно дошагать, прятался узел. Я отчетливо чувствовал его.
Совсем небольшой, наверное, ещё очень молодой, не успевший далеко распространиться. Где-то на окраине этого города, в бедных кварталах, там, где в нищих халупах и домишках часто гостят нужда с горем.
Узел. Или — судя по размерам — пока только его проекция — астральный фантом, который не нашёл себе плоти, но уже заявляет о себе. Я не мог сказать точно. Но Лигуор уже посылал сигналы. Что-то здесь явно начиналось.
Лигуор. Имя, прозвание, определение чего-то великого, неописуемого, необъятного. Космического, протянувшегося от края и до края сущего. Я был с ним. Я… был… его… воином?.. Воином, да. Но сейчас я помнил только лишь самые общие основы, ничего конкретного. Есть Лигуор. Есть Астрал. О нём я помню больше, он мой рабочий инструмент, так сказать. Но в памяти очень многое стёрто, исчезло, улетучилось. И я должен верить, что так надо — для вящей славы Лигуора и исполнения нашего долга.
Лигуору нужно отчаяние, нужна беда, чтобы прийти и пообещать утешение. Не словами проповедников, не поучениями, да и вовсе не словами. Но — ощущениями, смутными надеждами. Узел начнёт разрастаться, и всё больше и больше местных станут… сомневаться.
А потом придём мы.
Что ж, таков закон вещей. Что-то зарождается, растёт, расцветает, а потом наступает его время — и является Лигуор. Необходимая часть великого цикла, так, во всяком случае, я себе всегда говорил.
И не сомневался.
Время шло, вокруг меня текла ночь, проспект обернулся улицей, поднялись высокие и не слишком ухоженные доходные дома, и Ловкач подсказал мне — пора сворачивать.
Сенная площадь. Здесь, между ней и рекой Фонтанкой, лежит рынок. А возле него, ближе к набережной — знаменитая Вяземская лавра, район, где уже давно укоренился самый лихой народ. Углубил и без того глубокие подвалы, соединил их, где надо, устроил выходы в подземные коллекторы — и получился настоящий лабиринт, точнее, настоящая крепость, которую можно пройти насквозь, ни разу не показываясь на улицах города.