Именно туда ноги и несли Ловкача, по одному ему известному адресу. И я следовал этим путём, в этом сейчас и состояла моя цель — оторваться от погони, запутать им следы. А потом, когда всё более-менее успокоится, выйти в Астрал. Отчего-то я не сомневался, что тогда прояснится многое, если не всё. Сейчас я просто использую своего реципиента, и — уверен — именно таков и был план. Всё, что сейчас происходит — наверняка часть моего собственного плана.
…Я свернул в узкий проход, заваленный мусором. Впереди — трёхэтажные краснокирпичные флигели, стоят телеги, и, в отличие от всего остального города, тонущего во тьме — в окнах то тут, то там горит свеча.
Вот и нужная дверь. Стучу три раза, потом два и ещё три. Тишина, а потом дверь отворяется.
…Кто видел одно злачное место, видел их все. Тут темно, воняет чем-то кислым, и из темноты на тебя пялятся настороженные взгляды.
Это был не «Малинник», главный и самый знаменитый здешний трактир, а какая-то частная «чайная», только для совсем уж своих. Ночь уже должна была катиться к утру, но здесь этого будто не знали — горели свечи, а за несколькими грязноватыми столами шла азартная карточная игра. Публика… ну, чего ждать от посетителей подобных заведений? Всё предсказуемо — мрачные бородатые мужики, хлыщеватые молодые люди с претензией на элегантность, развязные девки, зарабатывающие тяжким трудом свою копеечку…
За стойкой, где пыхтел двухведёрный самовар, возвышалась монументального вида матрона, настоящая бордель-маман, бандерша, короче — явно главенствующая тут тётка неопределённого возраста, а рядом с ней — пара молодцов, косая сажень в плечах, двое из ларца — одинаковы с лица, со взглядами совершенно тупыми, но, что называется, «в полной готовности».
— О, Ловкач! — услыхал я. — Глянь-ка, жив курилка!.. А болтали, что, мол, спекли тебя лягавые!..
— Не родился ещё лягаш такой, — небрежно бросил я. Сейчас надо было позволить отвечать Ловкачу, это его мир.
И он, похоже, точно знал, что надлежит сделать. Пусть себе, я наблюдаю — потому что Лигуор тут ощутим особенно сильно. Интересно… здесь уже действуют его агенты?
Так или иначе, я небрежно облокотился на стойку, кивнул бабище.
— Привет, Марфа-посадница, поздорову ли?
— Поздорову, — она чуть помедлила. — Что стряслось-то, Ловкач? Ты хвоста за собой ко мне не притянул?.. А то ж и впрямь болтали…
— Враки, — уверенно заявил я.
И тотчас заметил странный взгляд, что Марфа бросила в угол. Кто-то там сидел, кто-то важный… Хотя Ловкачу, которому сам чёрт не брат, тут бояться некого и кланяться тоже некому.
— А коль враки, так говори, чего нать, — слегка нахмурилась Марфа.
— Ключ нать, — я понизил голос. Точнее, понизил изначальный, первый Ловкач. — Ключ давай. Время пришло.
— Клю-у-уч? Ну лады, даю, даю…
Железка брякнула о тёмные, многочисленными ладонями отполированные доски. Ключ с затейливой бородкой. Ловкач оставил его здесь на крайний случай; и вот он — крайний — как раз и наступил.
Теперь следовало отыскать крошечную каморку, снимаемую Ловкачом под самой крышей. И там…
— Смотрите-ка, — сказал вдруг кто-то, голос этот был низкий, с лёгким южным акцентом, и при этом неожиданно спокойный. — Кто бы мог подумать. Ловкач. Явился-таки.
Марфа молчала, но взгляда от меня не отрывала. Словно ждала чего-то.
Проверяют на вшивость, так тут это называется?
Я задержал руку, ладонь замерла на стойке. Все взгляды в комнате обернулись ко мне. Игроки опустили карты, девки перестали елозить у клиентов на коленях. Кто-то замер, кто-то, наоборот, усмехнулся.
В дальнем углу поднялся человек. Я его узнал — точнее, узнал Ловкач. Что-то внутри меня напряглось.
Человек был смуглым, с изломанным, но красивым лицом. Чёрные волосы волной ложились на плечи. Пальто — потёртое, но носил он его с форсом. И на меня глядел слишком уж внимательно.
— Ловкач, — произнёс он, и в этих двух слогах прозвучали и насмешка, и недоумение. — Вернулся, никак? Или… тебя вернули?
Я не ответил. В памяти зиял провал, эта часть оказалась словно выжжена. Я чувствовал, что должен знать этого типа, обязательно должен! Но… не мог. Тот, кого я заменил — знал его до меня, а я нет.
И он это понял.
— Не признал? — он усмехнулся и шагнул ближе. — Бывает. Сломали тебя крепко, раз даже меня забыл.