– Если вы собираетесь бить бутылки, – сказал Клаудио, – то лучше отправляйтесь на улицу.
– Как вам угодно.
Молодые люди вышли из бара. На улице какие-то темные фигуры в накинутых на головы мешках разгружали грузовик с углем. Старуха нищенка, которой Рауль отдал всю мелочь, улыбалась неподвижными деревянными губами со своего места на углу.
– Говоришь, одним ударом?
– Ну это ты сам нам покажешь.
Он прислонился к стене, скрестив на груди руки и широко расставив ноги. В лучах солнца глаза его поблескивали, как две стеклянные пуговки.
Херардо взял бутылку в левую руку, а согнутой ладонью правой ударил по горлышку. Удар был резкий, но дно не поддалась.
– Так, что ли? – спросил он.
Рауль улыбался.
– Так. Только сильнее.
Херардо возвратил ему бутылку.
– Так никто не отобьет.
– Попробуй еще раз.
– А-а, и одного хватит.
Он рассматривал ладонь руки, на которой остался след от горлышка – розовый кружок, с каждой секундой становившийся все краснее. Ривера взял бутылку. Он положил сигарету на выступ У двери и поплотнее обмотал платком горлышко.
– Посмотрим, получится ли у меня.
Держа в одной руке бутылку, точно сосуд с чудесным эликсиром, и нанося быстрый, как вспышка молнии, удар ладонью другой, Рауль словно священнодействовал, словно исполнял какой-то ритуал. Хлопнул удар. Дно бутылки разлетелось на кусочки, вода вылилась на тротуар. Зрители разразились восторженными криками.
– Выписка для всех! – крикнул Рауль.
Все вернулись в бар. Пока Ривера ходил в туалет мыть руки, канарцы заняли столик в глубине зала. Там уже два их земляка и какая-то девушка спорили с Пролетарием о политике.
– Я в этом не уверен.
– А я тебе говорю, что всем придется попотеть.
И они показали Херардо заголовки газет, сообщавших о процессе над революционерами.
– Ты думаешь, с ними что-нибудь сделают?
Пролетарий презрительно усмехнулся.
– Расстреляют первого попавшегося рабочего. А рыбки покрупнее всегда выйдут сухими из воды.
Херардо пожал плечами.
– Так оно и будет.
В то утро Бетанкур него товарищ были освобождены. Вместе с Глорией Паэс и невестой другого заключенного они отправились к тюрьме; юноши недавно побрились и выглядели вполне прилично, только, может, были бледней, чем всегда.
– Довольно скучное времяпрепровождение, – сказал им Хайме. – С тех пор как нас посадили, они не знали, какое пришить нам дело или под каким предлогом выпустить.
Его иронический тон подействовал на всех ободряюще.
– По-моему, они Есе же разделаются с каким-нибудь рабочим, и делу конец.
– Да, – подтвердил Пролетарий, – всегда виноват стрелочник. Ребята подвинулись, чтобы дать место Раулю. Один из канарцев, самый маленький, оперся локтем о стол.
– А что он вам сказал?
– Кто?
– Как кто? Бетанкур.
– Ничего. Что хорошо провел время. Видно, его родные ни о чем даже не догадывались. Когда он вернулся в пансион, там его ждало извещение о денежном переводе.
Пролетарий презрительно сплюнул.
– С вами никогда ничего не случается. Только и делаете, что развлекаетесь. Страдания голодных всегда потешают сытых.
Канарцы не слушали Пролетария. Они привыкли к его упрекам и знали их наизусть. Особенно он обрушивался на сотрудников «Аттики».
– Вас никто не поддерживает, – кричал он им. – Вы просто буржуа с левыми идеями. У вас нет среды. То, что вы делаете, никому не нужно. Вы трудитесь впустую. Пишете для несуществующих читателей!
Маленький канарец снова спросил:
– А где он теперь?
Насмешливо улыбнувшись, Херардо повернулся к Раулю.
– Гуляет с сестрой твоего друга Паэса. К слову сказать, она села себя как настоящая героиня.
Он пощупал в кармане деньги: оставалось еще двести песет.
– Я ее не знаю, – ответил Ривера.
Канарцы захохотали.
– Да и незачем.
Рауль залпом осушил стакан.
– Я знаком с ее братом. Он друг Агустина.
– Да. Это мы знаем. Девочка вполне надежная.
– Даже очень.
Они насмешливо улыбались. Ривера начинал раздражаться.
– Вы на что-нибудь намекаете?
Он смотрел на канарцев с недоверием и опаской. В день выхода «Аттики» земляки перессорились и с тех пор враждовали друг с другом.
Суарес с нарочитым вниманием разглядывал в стакане недопитое вино.
– Ты что-нибудь потерял там? – спросил Рауль.
– Нет. С чего ты взял?
– Да уж больно внимательно ты разглядываешь стакан…
Херардо расхохотался.
– Ты знаешь Давида, этого тихоню каталонца, приятеля Мендосы?
Рауль утвердительно кивнул. Подозрение, что его друзья собираются поиздеваться над ним, росло с каждой минутой. Это злило его.