– Трудно сказать, – протянул он.
Агустин оборвал его, скривив губы:
– В таком случае, он должен заявить об этом, и дело с концом.
Паэс играл сигаретой.
– Не думаю, чтобы он хотел уйти от нас. Но неужели он так трусит… – Он умолк на секунду и потом продолжал: – Я бы на твоем месте постарался приободрить его. Мне кажется, тебе он доверяет, ты мог бы воодушевить его. Одним словом… ты сам увидишь, что надо будет делать.
С лестницы позвали Мендосу. Он пожал плечами.
– Ладно. Я поговорю с ним. Ты не беспокойся.
Паэс благодарно улыбнулся.
– Потом мне расскажешь.
И он тоже быстро сбежал по лестнице.
Приятели поджидали его в подъезде. На улице снова полил сильный дождь, а плащ был только у Кортесара. Он предложил его Анне, но та отказалась:
– Нет, спасибо.
Они быстро разошлись. Анна и Кортесар в одну сторону, остальные в противоположную.
На углу Конде-Дуке Давид неожиданно столкнулся с Паэсом. У Паэса был поднят воротник и лацканы пиджака; когда он увидел Давида, на губах у него заиграла легкая улыбка.
– А я тебя искал, – сказал он.
Они пошли, стараясь держаться ближе к стенам домов. Вода, стекая с кровель, монотонно бурлила у их ног.
– Послушай-ка, – сказал Паэс. – Я не хочу совать нос в твои дела, но последнее время ты, кажется, слишком увиваешься за моей сестрой.
Пользуясь тем, что потоки воды заставили их прижаться к стене, Паэс долгим взглядом впился в лицо Давида. Тот кусал губы. Рука, в которой он держал сигарету, сильно дрожала.
– Я не пойму, о чем ты говоришь.
Паэс взял его за руку.
– Мы с тобой давнишние друзья, и нам нечего скрывать друг от друга. Я хотел поговорить с тобой насчет сестры, но, если это тебя задевает, мы можем не продолжать.
Продолговатые глаза Давида нерешительно смотрели на Паэса.
– Я не возражаю, Луис. Но дело в том… – он попытался улыбнуться. – Дело в том, что сегодня ты уже второй человек, который заводит со мной разговор на эту тему.
– Не понимаю.
– Я сам не понимаю, что происходит.
Они немного помолчали.
– Рауль тоже приходил поговорить со мной.
– Рауль? А что он тебе сказал?
– Он говорил со мной о Глории.
Паэс с удивлением уставился на Давида.
– С какой это стати?
Давид судорожно 'глотнул.
– Утром в баре он разговаривал с канарцами. И перед тем как прийти, позвонил мне по телефону. Может, он думал, что тебе это будет неприятно.
Луис понял, что его опередили.
– Можно узнать, что он тебе сказал?
– Ничего особенного… Он только предупредил меня, чтобы я вел себя поосторожней.
– С кем же это?
– С Глорией.
Паэс почесал в затылке.
– Теперь уже я ничего не понимаю. Честное слово.
Давид старался улыбнуться, но ему никак не удавалось.
– Твоя сестра встречается с Бетанкуром… Да ты это и сам знаешь.
– Встречалась, – поправил Луис.
– Кажется, Бетанкура уже выпустили.
– Это все, что они сказали?
– Нет, они еще сказали, чтобы я не совал нос в чужие дела.
Маленький Паэс сплюнул на тротуар.
– Идиоты, – буркнул он.
Они перебежали на другую сторону улицы. И оттуда направились к Сан-Бернардо, где Давид должен был сесть в метро. Он согласился, чтобы Паэс проводил его.
– Не обращай на них внимания. Они сами не знают, что творят.
– Они сказали Раулю, что твоя сестра пошла утром к Бетанкуру.
В его словах слышалась горечь. Паэс пожал плечами.
– Все женщины просто дуры. Жмутся к огоньку, который потеплее. Но тебе нечего унывать. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
Давид ничего не ответил. Капля дождя, точно слезинка, катилась по его носу. Он достал платок и вытер лицо.
– Ты часто встречался с моей сестрой?
– Да.
– А последнее время?
– Раза два-три.
Паэс почесал подбородок.
– Странно. И все же тобой она интересуется больше, чем кем-либо другим.
– Не думаю. Я встречался с ней, когда Бетанкур сидел в тюрьме.
– Ну и что же?
– Ничего. Тогда она мною интересовалась.
Паэс отрицательно покачал головой.
– Ты ошибаешься. Глория не так глупа, как кажется.
– Я тебя не понимаю.
– Все очень просто. В Хайме ее привлекает то, что он революционер и сидел в тюрьме. Словом, он ей представляется чуть ли не героем.
– А какое это имеет отношение ко мне?
– Прямое. Ты еще не показал себя.
Он прошел несколько шагов молча и, понизив голос, продолжал:
– Как это ни смешно, но это так.
Давида охватило сомнение; он смутно чувствовал, что Луис толкает его на что-то непонятное, и насторожился.
– Если это так, я вряд ли смогу доказать ей, что я герой.
Паэс не мог скрыть досады.