Выйдя из душа, Дилан вытерся толстым махровым полотенцем, после надел джинсы и футболку с длинными рукавами. Было здорово выбраться из костюма и вернуться к обычной одежде. В его голове тоже все прояснилось. Нечеткость от наркотиков, наконец, исчезла. Теперь он был готов столкнуться с проблемой лоб в лоб.
Когда он вернулся в спальню, Кэтрин, стояла перед мольбертом и смотрела на чистый холст с кистью в руке, которую, казалось, не спешила использовать. Полуденное солнце проникало через окно, добавляя блеска в рыжие локоны ее волос, подчеркивая изгибы ее тела, полной груди и легкого покачивания ее бедер.
Дилан практически сразу почувствовал возбуждение, прокатившееся по всему телу, которое он попытался унять, но ему уже было сложно контролировать собственные мысли. Он хотел прикоснуться к ней, снять с нее одежду и пройтись по этим изгибам руками и ртом. Хотел, чтобы ее голубые глаза потемнели от желания. Жаждал попробовать ее губы, развязать страсть, которая наполнила бы ее. Он видел это в ее глазах и слышал в ее голосе.
Кэтрин сама была сгустком сильных эмоций, и обычно он избегал эмоциональных женщин, словно те страдали чумой, но в ней было что-то настолько интригующе, что он испытывал соблазн послать все к черту и окончательно забить на осторожность. Он испытывал к ней безрассудное и опасное влечение, Сандерс это знал, поэтому и должен был избавиться от него. Кэтрин — чересчур сложная женщина, чтобы с ней связываться, и ему не следует превращать все в более личное, чем это было раньше.
Он сосчитал до десяти, сделал пару глубоких вдохов и попытался взять себя в руки.
Кэтрин повернула голову и поймала его взгляд. Ее глаза расширились, стоило ей увидеть его, и Дилан не мог не задаться вопросом, как много было написано на его лице — похоже, слишком много. Не то чтобы ученому-ядерщику понадобилось понять, о чем он думает, но сам Сандерс уже знал, что Кэтрин очень проницательна.
— Чем занимаешься? — спросил он быстро, надеясь, отвлечь ее.
— Что? Оу, — и бросила взгляд на кисточку в своих руках. — Думала, что порисую и попытаюсь вызвать видения из подсознания, но к огромному удивлению… ничего не вышло. — Она убрала кисточку. — Твой адвокат не звонил.
— Тогда на данный момент буду придерживаться идеи, что отсутствие новостей тоже хорошая новость. Уверен, Марк с нами свяжется, как только что-нибудь узнает. — Вытащив ноутбук из сумки, Дилан положил его на стол. Открыл крышку, нажал на кнопку включения и стал ждать, пока тот загрузится. — Я тут подумал в душе, что если за всем этим стоит Джозеф Равино, то он мог спокойно попросить своих людей связаться с Эрикой и настроить ту против меня.
— Значит, ты веришь, что это все-таки месть?
— Все чертовски выглядит именно так. Друзья Равино, как и его семья, верят, что я отправил в тюрьму невиновного человека, показав по телику провокационные репортажи и сфабриковав свои истории и улики. Кстати, я этого не делал. После его ареста я получил кучу писем с угрозами и оскорблениями, — Дилан присел на стул. — Этот человек не просто сенатор, он еще и благотворитель… ах, да, еще и убийца.
— Какая-то странная комбинация.
— Нет, если знаешь, что в их руках сама власть. Этот Равино — интересная личность. Около пятнадцати лет назад он основал передовую компанию по разработке программного обеспечения и заработал деньги на фондовом рынке. Затем женился на девушке голубых кровей. Семья его супруги Деборы даже связаны с потомками «Мэйфлауэр» (английский барк, который доставил в Новый Свет из Англии первых поселенцев, т. н. отцов-пилигримов). Ее семья была вдвое богаче самого Равино, так что эти двое создали просто невероятный союз. Они значились в каждом гостевом листе высшего общества. А после того, как Равино стал сенатором, его личность и эго раздулись до невозможного. Думаю, он начал верить в собственную непобедимость. Он и подумать не мог, что кто-то доберется до него. Ведь в его руках оказывалось абсолютно все, чего бы он ни пожелал.
— Тогда почему он рискнул богатством и положением, убив свою жену?
— Возможно, из-за денег. Финансовые активы Равино пострадали, когда рухнул фондовый рынок, поэтому он нуждался в деньгах Деборы, а также в ее супружеской поддержке для политических целей. Может, она пригрозила разводом. Она знала об его интрижках. У нее даже были фотографии сенатора с Эрикой, как доказательство, и она даже говорила Эрике, что использует их, если придется. В ее руках было оружие, способное уничтожить его карьеру. Он бы не позволил подобному случиться.