— Позвоню им завтра. Ее модельное агентство не работает по воскресеньям, а Метро Клаб она покинула, когда появилось дело по Равино.
— А ее друзья? — спросила Кэтрин, поднимаясь на ноги. — Ты хоть кого-нибудь знаешь?
— Нет?
— Родственники?
— В основном, мы всегда говорили о Равино.
— Скорее, когда говорили, — сухо поправила она его.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои ночные похождения, Кэтрин, — сказал он прямо. — Что было, то было.
— По крайней мере, ты честен, — ответила она, выдохнув. — Большинство мужчин притворяются, будто у них были серьезные намерения.
— Говоришь исходя из опыта?
— Возможно.
— Ты же явно не из тех, у кого были случайные интрижки.
— Не из каких тех? — поинтересовалась она.
— Ну, легкомысленных женщин. Насколько я могу судить, с тобой не все так легко.
— Ты вообще меня не знаешь.
Она была права. Он не знал ее, но очень хотел узнать. Она отличалась от всех, кого он когда-либо встречал, а еще он любил секреты. Выяснение правды — главная мантра его жизни. Он не мог пройти мимо тайны, не пытаясь ее разгадать, а Кэтрин определенно была для него загадкой.
— На самом деле, — добавила она, прерывая его мысли, — я думаю, что секс может быть легким. С близостью намного сложнее. Можно отдать свое тело, отключиться… но вот сердце, разум… это совсем другое.
— Никогда бы не подумал, что тебе хотелось бы одного без другого… секс без любви, любовь без близости. В тебе столько… Ты такая… — Дилан так и не смог найти правильных слов, чтобы описать ее.
— Во мне столько чего? — с любопытством поинтересовалась она.
— Страсти. Энергии. Глубины. Ты эмоциональная. Чувственная.
— Поэтому близость — это всегда трудно. Она забирает очень многое у меня. Раскрывает и делает уязвимой, — призналась девушка. — А энергия, что живет во мне… она пугает людей. В действительности никто не хочет знать своего будущего, даже тогда, когда думают, что хотят. В один прекрасный день ты тоже испугаешься и уйдешь, и будешь молить Бога, чтобы более не встречаться со мной.
— Ты уже меня пугаешь, а я до сих пор рядом, — напомнил он ей.
— Это лишь мгновение. Все станет хуже, особенно, когда ты начнешь верить в меня, чего ты пока не делал.
Она была права. Он все еще не доверял ее шестому чувству, так сказать, но сомневался, что это когда-нибудь случится.
— Почему ты пытаешь заранее меня предупредить?
— Потому что я и ты… нам не следовало быть связанными, — она замолчала, прикусив нижнюю губу и посмотрев на него своими синими глазами. — Даже если между нами…
— Между нами что? — спросил он, недовольный тем, как она сейчас на него смотрит — не как экстрасенс, а как женщина — женщина, которая хотела его. Его тело напряглось, а разум уже раздевал ее. Ей бы точно не понравилось, что он представляет ее обнаженной, и как ее красивые груди легко помещаются в его ладонях. Или, может, она уже знала, о чем он думает. В ее глазах было и знание, и желание.
— Даже если между нами притяжение. Я чувствую эту тягу, — спокойно ответила она. — А ты нет?
— Будь уверена, что да, — прочистил он горло. — Ты пытаешься сказать, что хочешь переспать со мной? — его тело словно запело от нетерпения.
Она занервничала, но все же дала ответ:
— Наверное, да. Но не сейчас, — она быстро развернулась и направилась к двери.
— Эй, ты куда собралась? Если ты не заметила, мы посередине чего-то серьезного.
— Мне срочно надо на воздух, пока я не сделала того, о чем потом пожалею.
— Ты и не пожалеешь, — уверил ее Дилан.
— Уверенности тебе не занимать, не так ли? — улыбнулась она.
— Нам будет хорошо вместе. Просто помни, ты сбегаешь, не я. Я тебя не боюсь.
— Пока не боишься, — прошептала она, после чего выскользнула за дверь.
Дилан выдохнул, едва она покинула комнату, чувствуя разочарование и, тем не менее, облегчение от того, что она ушла. Его тянуло к ней. А какого мужчину нет? Но, черт возьми, независимо от того, что он сказал ей, правда заключалась в том, что она его напугала. Ему нравились случайные отношения, секс без обязательств, никто не говорит «я люблю тебя» или «не бросай меня». Он не мог дать женщине ничего, кроме хорошо проведенного времени. И он никогда не притворялся.
Для него близость была практически невозможна. Единственный человек, о котором он когда-либо заботился, — Джейк. Он пытался любить своего отца, но тот выбил из него любовь. А его мать… ну, ее довольно долго не было рядом, чтобы кто-нибудь мог ее полюбить. Он такой же, как она, подумал он. Именно это на протяжении многих лет говорил ему отец, что Дилан попросту поверил в его слова.