— Красивый город, — пробормотала Кэтрин. — Мне нравятся эти холмы и залив.
— Что меня совсем не удивляет. Ты живешь возле пляжа. Наверное, у тебя связь с водой.
— Так и есть, особенно с океаном. Он просто рядом, день за днем. Есть что-то успокаивающее в постоянстве. Ты здесь вырос, да?
— Да, — он кивнул. — Я прожил здесь большую часть жизни, не считая пару лет, что я провел вместе с Джейком по ту сторону залива, и трех лет в Сакраменто, где меня в первый раз выгнали из школы. Какое-то время я был не уверен, что вернусь сюда. Просто я считал Сан-Франциско городом своего отца, но я решил, что не позволю его присутствию в этом городе лишить меня возможности получить хорошую работу.
— А там что такое? — спросила Кэтрин, указывая на ближайший пирс с множеством ресторанчиков и магазинов, как и уличных артистов и различных экспонатов.
— Это Пирс 39, туристическое место, — кафе, бутики, карусели. Недалеко от пирса отходит паром, что возит людей до Алькатраса и обратно. Справа от тебя Рыбацкая пристань, одна из известнейших достопримечательностей в городе. Если бы у нас было время, мы могли бы остановиться и поесть крабов. Здесь можно добыть чуть ли не лучшие морепродукты в мире.
— Заманчивое предложение. Может после того, как мы найдем Эрику, отпразднуем здесь.
— Мне нравится, что ты говоришь когда, а не если.
— Пытаюсь быть оптимисткой.
— Но это не так?
— Почувствую себя лучше, когда мы доберемся до нужного здания.
— Это недалеко. — Он остановился на красный цвет. — Знаешь, когда я был ребенком, я часто тут катался на велосипеде. Ненавидел оставаться дома, поэтому и задерживался на улице, насколько это было возможно, особенно по выходным, когда отец мог оказаться поблизости. Я даже научился жонглировать и ходить на ходулях, чтобы подзаработать немного денег.
Ее глаза расширились.
— Ты снимал свою корону и подрабатывал?
— Когда мне было четырнадцать, — усмехаясь, ответил он. — Эй, я был хорош в этом деле. Туристы меня обожали, особенно девчонки. А я заработал деньжат.
— Даже не сомневаюсь. И куда ты дел деньги?
— Хранил на черный день, ждал, когда отец вышвырнет меня из дома. Я знал, что это случится. Все было очевидно. Если честно, это было настоящим облегчением. В тот день, когда я покинул родные стены, я почувствовал, как вся тяжесть ушла из меня. Я, наконец, ощутил себя свободным.
— Ваш отец больше не женился?
— Нет, хотя на протяжении многих лет в его жизни были женщины. Но при этом он редко приводил их домой. Точно не знаю, может он боялся, что мы его подведем или просто пытался держать их подальше от нас. Оглядываясь назад, я думаю, было и то, и то. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, какой он дома, совершенно отличный от того, которого все знают на работе и светских вечеринках — человека с большой буквы. В прошлом году он начал встречаться с новой женщиной Рэйчел Монтгомери. Я знаю, лишь потому, что видел их пару раз на страницах газет в светской хронике. А когда несколько месяцев назад проезжал мимо дома, наша экономка, миссис Роджерс, сказала мне, что Рэйчел переехала в дом, так что, возможно, теперь она для него та самая единственная.
— И это тебя беспокоит?
— Мне абсолютно плевать. Хотя и надеюсь, что рядом с ней он ведет себя прилично. — Дилан замолчал, едва в поле зрения появился Дворец изящных искусств. — Выглядит знакомо? — спросил он, жестом показывая на конец улицы.
Кэтрин вздрогнула и выпрямилась на сидении.
— Кажется, это оно.
— Чувствуешь Эрику? — поинтересовался Дилан, совершенно не зная, как правильно построить вопрос.
— Нет, но я никогда не знаю заранее. Все происходит, когда я меньше всего ожидаю. И если честно, редко в дневное время. — Она сделала глубокий вдох. — Я очень боюсь, когда мой разум начинает плыть. Я не уверена в том, что увижу, и буду ли способна справиться с этими образами.
— У тебя все получится. Ты сильная. И если ты действительно связана с Эрикой, то сможешь спасти ее жизнь.
— Сделаю все возможное, Дилан. Но не обещаю.
— А я и не прошу обещаний, Кэтрин.
— Не просишь. Потому что только так можешь избежать разочарования.
Ее слова попали в цель. Она была права…снова.