— Конечно, если вы так говорите, — согласился Беллами. Когда парикмахер взялся за пульверизатор, чтобы спрыснуть одеколоном волосы Беллами, тот задал ему вопрос: — Послушайте, Мондель… Помните игорный притончик, который держала Лайли Перцелла со своим сожителем? Что с ними сталось? Они все еще стригут фраеров?
— Это они-то! Мой Бог! Конечно, стригут! — воскликнул парикмахер. — Только заведение у них сейчас другое, в Найтсбридже. Там у них и фараон, и железка… и прочие игры на любой вкус. Народ к ним валом валит, к двум часам в зале не протолкнешься. Но ведь вы не слишком искали приключений, мсье Беллами, верно?
— Ну, как знать… — Беллами улыбнулся. — У одного моего приятеля завелись деньги, которые он охотно проиграет… Он любит железку.
— Ну, как скажете, мсье Беллами. Если появится охота сыграть, вам нужно будет только звякнуть по телефону Найтсбридж-78654, добавочный — 2. Спросите Лайли. Она будет знать: я ей позвоню и предупрежу, что вы, может быть, свяжетесь с ней. Она позаботится о вас, мсье Беллами… И о вашем друге тоже.
— Благодарю вас, Мондель.
Беллами выбрался из кресла, наградил парикмахера однофунтовой купюрой, надел пальто, слегка сдвинул на ухо черную шляпу из мягкого фетра и покинул парикмахерскую. В холле он зашел в телефонную кабину и позвонил в «Малайский клуб». Когда барменша сняла трубку, он спросил, там ли Харкот Марч. Девушка ответила, что мистер Марч в зале. Беллами осведомился, в каком он состоянии.
— Ну… он не совсем о'кей, — ответила Бланди. — Похоже, он чем-то расстроен. Если хотите, я позову его.
Беллами захотел, и спустя некоторое время в трубке послышался голос Марча.
— Привет, Харкот, — сказал Беллами. — Это я, Ники. До чего же холодно на улице.
— Вы что, подозвали меня к телефону для того, чтобы сообщить эту новость, черт побери?
Беллами рассмеялся.
— Ну, не только. Сейчас я занят: я должен заехать за дамой, с которой мне предстоит ужинать. Но после этого я хотел бы с вами встретиться, Харкот. Есть дело, которое нам полезно будет обсудить вместе.
Прошло несколько секунд, прежде чем в трубке снова зазвучал голос Марча.
— Говорите, дело? Ну что ж… Встретимся в одиннадцать. Я буду здесь, — буркнул он.
— Отлично, — с явным удовлетворением ответил Беллами. — Я подъеду.
Он повесил трубку, вышел из кабины и задержался ненадолго у двери, чтобы закурить. Две отлично одетые дамы, которые шли в ресторан, смерили его оценивающими взглядами.
— Это Ники Беллами, — сказала одна из них другой. — Ужасно симпатичный, не так ли, дорогая? И очень опасный.
— Неужели? — промурлыкала другая. — А откуда тебе это известно?
2
Беллами и Айрис Берингтон ужинали в ресторане «Савой», расположившись за столиком у стены, подальше от площадки для танцев.
— Мне нравится «Савой», — сказала Айрис. — Здесь всегда приятная публика и оркестр приличный. А сегодня здесь особенно хорошо. Ники, ты поверишь, если я скажу тебе, что счастлива? Я люблю тебя!
— Неужели, Айрис? — Он улыбнулся, подозвал официанта и заказал еще одну бутылку шампанского.
Когда бутылка в серебряном ведерке со льдом появилась на столе, он наполнил бокалы и сказал:
— Я не знаю, ходишь ли ты в кино на гангстерские фильмы, Айрис, но если ты видела хотя бы один из них, ты несомненно знаешь, что такое «расплата». Тебе знакомо это слово?
— Если я не ошибаюсь, — улыбнулась она, — это когда кого-нибудь режут, пристреливают, бросают под поезд, заливают бетоном… или крадут у него любимую девушку, желая за что-то отомстить. Это и называют расплатой. Я не ошиблась?