— Собираюсь ложиться, тетя Лиза. — Лика открыла дверь. — А что вы хотели?
— Я буквально на секунду. Завтра же воскресенье. Ты случайно не знаешь, по воскресеньям Музей истории Петербурга работает?
— Работает, тетя Лиза.
— Спасибо, зайчик. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Соломатина закрыла дверь. Орешкин вылез из-под кровати.
Они опять сели друг напротив друга.
— Ну, так… — сказал Ромка.
— Зажмурь глаза, — сказала Лика. Ромка зажмурил. Он чувствовал теплое Ли- кино дыхание. Вот сейчас…
Тук-тук-тук — снова раздался стук в дверь. Орешкин шмыгнул под кровать.
— Кто там? — спросила Лика. На сей раз это был Виглянский.
— Лика, извини, я на минутку. Я вот что хотел. Мы же договорились с твоими друзьями завтра на яхте покататься. Но ты ведь болеешь. Может, перенесем прогулку на следующую неделю?
— Я уже выздоровела, Гоша. В понедельник в школу иду.
— Значит, ничего не отменяется?
— Да, не отменяется.
— Ну и отлично. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Виглянский ушел. Ромка вылез из-под кровати.
— Мне уже как-то нервенно, — сказала Лика.
— Я закрываю глаза, — сказал Ромка. И он закрыл глаза.
Только Лика собралась его поцеловать…
Тук-тук-тук — постучали в дверь.
«Вот блин горелый», — выругался про себя Орешкин любимым выражением Димки Мо-лодцова, в третий раз оказавшись под кроватью.
В пяти сантиметрах от своего носа он видел ноги Ирины Сергеевны в атласных тапочках.
— Доча, я хотела тебя спросить. Этот мальчик, что сейчас приходил… Роман, кажется?..
— Да, Рома Орешкин.
— У тебя с ним какие отношения?
— Дружеские, мама.
— А что это значит?
— Это значит, что мы с ним дружим.
— А-а. Поняла. Спокойной ночи, дочка.
— Спокойной ночи, мама.
Ирина Сергеевна вышла из комнаты.
Ромка вылез из-под кровати. Ни ему, ни Лике больше целоваться не хотелось. Настрой пропал.
Дождавшись, когда в квартире все улягутся, ребята тихонько вышли в коридор и на цыпочках прокрались в кладовку, которая находилась напротив кабинета Соломатина.
— Ну и темень, — прошептал Ромка. — Мы ж ничего не увидим.
— Зато услышим, — прошептала Лика. — Если шорох раздастся справа, значит, идет Гоша. Если слева — то тетя Лиза. Их комнаты в разных концах квартиры.
Притаившись в кладовке, ребята стали ждать. Прошел час. Буратино не было. Прошел еще час. Буратино не было. Прошел третий час…
И тут…
— Кажется, кто-то идет, — возбужденно зашептала Лика. — Слышишь?..
Орешкин прислушался. Да, кто-то крадучись шел по коридору. Только было не понятно, слева он шел или справа.
— Вроде слева, — сказал Ромка.
— Вроде справа, — сказала Лика.
Пока они гадали, шорох переместился в другой коридор, который вел в прихожую.
— Куда это он?
— В прихожую.
Чуть слышно звякнула дверная цепочка. И все стихло.
— Ушел, что ли? — не понял Ромка.
— Пошли посмотрим.
Они прокрались в прихожую. Орешкин зажег фонарик. Предохранительная цепочка с дверей была снята.
— Ушел или не ушел? — никак не мог понять Ромка. — Вы ночью дверь на цепочку закрываете?
— Когда как, — ответила Лика.
Ромка направил луч фонарика на вешалку.
— Посмотри, вся одежда на месте?
— Да вроде вся, — посмотрела Лика. — Но сегодня на улице тепло, можно и без…
— Тихо, — перебил Орешкин и выключил фонарик.
По коридору опять кто-то крался. Скрипнула дверь.
Ребята тихонько вернулись в кладовку, из кабинета доносился едва уловимый шорох.
— Сейф открывает, — прошептал Ромка. — Открывай, открывай. Ключик-то сломан.
Вскоре неизвестный понял, что сейф ему не открыть.
Дверь снова скрипнула. Ребята навострили уши. Начиналось самое главное. В какую же сторону сейчас пойдет Буратино? Направо или налево?..
И вдруг раздалось громкое хлопанье крыльев.
— Сникер-р-сы! Пампер-р-сы!.. — заорал на весь коридор Франсуа.
Орешкин чуть не заплакал от досады.
— Чертов попугай, — злым шепотом сказал он. — Упустили из-за него Буратино… Упустили…
— Да ничего не упустили, — зашептала в ответ Лика. — Все хорошо, Рома. Тот, кто ушел из квартиры, скорее всего, утром вернется. А значит, он не Буратино. А тот, кто остался, — Буратино.
Ромка мигом успокоился.
— Верно. Пошли за прихожей наблюдать. На сей раз наблюдательный пункт был у них на кухне.
Они все продумали: когда неизвестный откроет входную дверь, его сразу можно будет увидеть в свете горящей на лестничной площадке лампочки (ребята специально посмотрели, горит ли эта лампочка; лампочка горела).
…И вновь потянулись минуты томительного ожидания. Прошел час, второй… У ребят уже слипались глаза. Вдруг Орешкину показалось, что стукнула дверь. Он понял, что спал. Лика тоже спала, положив ему голову на плечо.
— Лика. Спишь? Соломатина вздрогнула.
— Ой, прости, Рома. Уснула.
— Да я и сам дрых. Черт. Вроде кто-то вошел.
— Точно?
— Мне показалось — дверь стукнула.
— Может, тебе это приснилось?
На лестничной площадке раздались шаги. В замочную скважину вставили ключ.
— Идет, идет, — заволновался Ромка. Ключ дважды повернулся в замке.
Кто же сейчас войдет? Горохова-Данилова или Виглянский?.. Виглянский или Горохова-Данилова?..
Дверь открылась. И Ромка увидел незнакомого мужчину.
— Папка! — Лика бросилась к мужчине и повисла у него на шее.
Да, это был Юрий Владимирович Соломатин!
Глава XXXIV Отец Варений
Воспользовавшись тем, что Лика с отцом пошли в глубь квартиры, Орешкин, недолго думая, выскочил на лестничную площадку и, сбежав по ступенькам, отправился домой.
Было шесть часов утра.
А в десять часов Ромке позвонила Лика. Она рассказала, что ее отец решил сделать им с матерью сюрприз, приехав из Брюсселя без предварительного звонка.
Но настоящий сюрприз был в другом: Виглянский и Горохова-Данилова оказались в своих комнатах.
— Представляешь, Рома, — говорила Лика. — Кто же тогда ушел?
— Кто-то из них и ушел. А потом вернулся. А мы ушами прохлопали.
— Думаешь?
— Уверен. Я же тебе сказал, вроде дверь стукнула.
— Н-да. — Лика помолчала. — И что теперь?
— Димычу надо все рассказать. Посмотрим, что он скажет.
— Вот блин горелый, — сказал Димка, когда Ромка ему все рассказал (Молодцов с Толс-тиковым пришли к Орешкиным спустя час после Ликиного звонка). — Лопухнулся ты, Ромыч, вместе с Соломатиной. Эх, мне надо было идти. Уж я бы не проспал.
Ромка виновато вздохнул.
— И что теперь? — повторил он Ликин вопрос.
— Будем продолжать наблюдение, — твердо ответил Молодцов. — Наступает самый ответственный момент. Интуиция мне подсказывает: сегодня ночью Буратино попытается вскрыть сейф.
— Но ведь Соломатин приехал, — напомнила Димке Катька.
— Это Буратино не остановит. Наоборот, подтолкнет к быстрым действиям. — Молодцов заходил по комнате. — В общем, вечером я иду к Соломатиной. И если Буратино полезет в сейф, возьму его на месте преступления.
— Как это — возьмешь? — опешил Леша.
— Элементарно, Толстый. — Димка достал из кармана газовый баллончик. — Видал? Парализующий газ. Вырубает на тридцать минут. За это время я звоню отцу, он приезжает с группой и арестовывает Буратино. Финиш.
— А может, прямо сейчас все рассказать дяде Грише? — предложила Катька. — Зачем тебе, Дима, рисковать?
— Риск — благородное дело! — бодро ответил Молодцов и подошел к телефону. — Надо Соломатиной звякнуть: предупредить, что вечером зайду.
Но не успел он дотронуться до трубки, как раздался звонок. Это звонила Лика. Она сказала Димке, что Виглянский приглашает ребят покататься на яхте.