17. Ненавижу
Начался дождь. Нет, даже не дождь, а настоящий тропический ливень. Меня залило с головы до ног. Буквально. За секунду.
Иду за ним, дрожа как осиновый лист. Зубы уже чечетку отбивают, а я даже пальцев не чувствую из-за холодного ветра. Это как вообще? Вот же только тепло и солнечно было.
Гром бахнул с такой силой, что я подпрыгнула на месте. А следом последовала яркая молния. Тучи затянуло на небе, солнышко скрылось, стало темно. Очень темно.
— Что за сверхъестественная фигня? — прокричала я, но мой крик утонул в очередном громе. — Я на это не подписывалась, Саймон, зараза, придушу… — тихо сказала себе под нос.
Мой «сопровождающий» удалялся всё дальне и дальше, а я пыталась его догнать по скользкой и размытой дороге. Пару раз чуть не шлепнулась на попу, один раз еле удержалась, чуть не вывихнула лодыжку.
Выгляжу сейчас наверняка как нищенка. Грязная и печальная. А еще испуганная до усрачки и трясусь как осиновый лист на ветру. А кто бы на моем месте выглядел лучше? Вот и я о том же.
Странно, но к нему будто бы не прилипало ничего. Ни грязь его не брала, ни дождь. Удивительно. Заколдовал себя чтоли?
Мы дошли до «нашего» места. Он резко обернулся, а я, от неожиданности, врезалась ему в грудь носом.
Боже, какой он горячий. А кончик моего носа ужасно ледяной сейчас, как и вся я. Захотелось прижаться к нему, как к раскаленной печке и тереться, словно мартовская кошка, всем своим телом.
Он посмотрел на меня злым взглядом, а я, в этот момент, некрасиво шмыгнула носом. Так и заболеть не долго… если уже не заболела. Да тут даже парацетамола нет! Молчу про антибиотики. Никакой цивилизации.
Глянула ему в глаза. Они вспыхнули на секунду голубым светом, а я закрыла лицо руками и… позорно разревелась. Всё, понесло барышню, тащите зонтик, господа, буду заливать.
— Ну сколько можно-то, а? — снова шмыгнула носом. — Столько всего свалилось на мою голову. Вот почему я? Что я плохого сделала-а? — потянула последнее слово с рёвом. — Я так устала от всего. Я хочу в нормальный дом, в теплую кроватку, хочу на ручки. Не могу больше… не могу… — продолжала я жаловаться на свою жизнь и заливаться слезами в голос.
Рядом вздохнули. Сильные руки подняли меня в воздух и прижали к горячему телу.
Всхлипнула и прижалась ближе, спрятав лицо в могучей шее. М, как от него па-а-хнет. Настоящим мужиком, даже не знаю с чем сравнить этот запах.
У Саймона он тоже необычный, какой-то особенный, но, наверное у него всё же — парфюм. А тут… свой аромат тела. Захотелось лизнуть…
Сама не поняла как облизнула его кожу на шее. Приятно-о… провела еще раз языком. И еще… и еще…
М-м… мне нравится.
Ливень резко прекратился, холодный ветер в миг пропал, а солнце вышло из-за туч. Стало снова тепло. Даже согрелась.
Опомнилась только тогда, когда оказалась спиной на траве, а сверху меня накрыло мужское тело. Он набросился со стоном на мои губы, держа при этом мои щеки своими ладонями. Как бы я не пыталась увернуться, ничего не выходило.
— М-м… М-м-м! — попыталась я что-то сказать, вернее обматерить, но его языки снова хозяйничали в моем рту, трахая бедную глотку.
Я ударяла его кулаками по плечам, лицу, да по всему, до чего пыталась дотянуться, но… делала больно лишь себе. Чуть костяшки не угробила из-за этого маньяка!
Видимо ему надоело сопротивление, он схватил одной ладонью мои руки и скрестив их, завёл за мою голову сверху. Поза была максимально беззащитной перед ним, а он и не собирался останавливаться. Завелся, мужик, тяжело задышал.
Мне бы плакать, бриться в истерике, умолять меня не трогать… или что там обычно делают мои изнасиловании в фильмах? Но, я, по всей видимости — ненормальная. Я, вопреки всему, возбудилась от этого.
Но!
Меня разозлило то, что он сейчас возьмет меня без спросу. Опять. Опять, блять! Как куклу резиновую, не обращая внимания на моё возмущение. Да кто он такой, что бы иметь меня когда вздумается? Пусть шлюху себе снимет! Неужели у такого как он, нет бабы? Чего ко мне-то пристал?
В итоге, я со всей силы прикусила его нижнюю губу до крови, что аж у самой зубы заболели. На секунду даже показалось, что они не выдержат и сломаются.
Он должен был по меньшей мере зашипеть или выругаться, да что угодно, но…
— АА-А-А… — заорала я дурью, когда он без подготовки воткнул в меня свой огромный член. Тело выгнуло дугой, а из глаз потекли слезы. — СЛЕЗЬ! СЛЕЗЬ С МЕНЯ, СКОТИНА! — продолжала я орать, а он впился поцелуями в мою шею, будто пытался ее сожрать, увеличивая скорость во мне. — ДА ОТВАЛИ ЖЕ ТЫ! Х-ХВАТИТ! МНЕ БОЛЬНО!
Но меня не слышали. Он отпустил мои руки и сжал правую грудь до боли.