- А я все, что под ним!
- Ой, у меня уже зудит, мочи нет! Чего тянуть-то? Ребята, разве у нас так принято? Разложить бабенку, да чтоб всем по-быстрому досталось! Атаман!..
- Цыц! Кто меня слушаться не будет, мигом башку раскрою! - рыкнул главарь.
- Атаман, можно я вторым буду?
- Нет! Второй Лысый, он ее нашел.
- А меня она по руке ножиком полоснула! - влез мерзкий тенорок. - Так не честно, она мне кровь пустила, я вторым должен быть!
- Цыц, я сказал! - снова гаркнул предводитель. - Тут на всех хватит!
- Эй, атаман, смотри, на пальчике-то у нее колечко с камушком! Небось дорогущее!
- Глазастый ты, Лысый! Да, на брюлик похоже… Потом сниму, сначала сладенькое! Ну, ты! Чего застыла? Долго нам ждать?
До этого момента Ческа стояла, не в силах пошевелиться, она лишь переводила взгляд с одной гнусной рожи на другую, напрасно ища хоть на какой-то из них выражение сострадания. Но нет, эти нелюди не способны на человеческие чувства. Взывать к их милосердию, жалости бесполезно.
Сказать, кто она такая? Сказать, что братья заплатят за нее любой выкуп, если разбойники отпустят ее? Нет, ей не поверят! Франческа ди Корди, дочь герцога Эдуардо Мантуанского, никак не может оказаться так далеко от дома, в лесу под Вероной, к тому же одетая как замужняя дама...
Однако выполнять приказ предводителя она не собиралась. Пусть ее растерзают на части — но она ни за что не разденется перед этими скотами!
- Н-нет, - стуча зубами, ответила девушка, - н-нет… Л-лучше уб-бейте...
- Ишь, артачится, кобылка! - расхохотался атаман. - Давай живо раздевайся, иначе мы муженька твоего — или кто он тебе, папаша? - прирежем!
Ческа встрепенулась.
«Прирежем?! Значит, крестный… он не погиб?» Она бросила взор на тело графа; он по-прежнему сидел в той же позе, привалившись к дереву. Ей показалось, что он приподнял голову и взглянул на нее… Или же это была просто игра лунного света?
- Ну?? Живо, ты, дуреха! Я теряю терпение!
«Если крестный жив… Неужели я позволю, чтоб ему перерезали горло? Нет-нет, я не прощу себе этого! Я должна спасти его!»
И Ческа начала раздеваться. Ее трясущиеся пальцы с трудом справлялись с застежками платья, со шнуровкой корсажа. Но наконец платье сползло к ее ногам. Под ним была нижняя рубашка из тонкого белого полотна, чуть ниже колен. Ческа взялась за ленточки, стягивающие воротник. Ее колотила дрожь, но почему-то слез не было. Она не совсем понимала, что будет с нею дальше, ощущала лишь жгучий стыд. Если б не граф дель Ронги… если б не надежда, что ему сохранят жизнь...
И еще — несмотря на то, что спасения, казалось, ждать было неоткуда, она всё еще не отчаялась. Ведь в романах, которые она так любила, в сказках, которые читала запоем, в греческих мифах тоже бывали злодеи, разбойники, чудовища... И обязательно в самый опасный для героини момент на помощь ей приходил прекрасный рыцарь или принц — избавитель, который легко, будто играючи, расправлялся с угрожающими ей опасностями. А затем целовал прекрасной даме руку и предлагал тут же стать его женой…
Но сказочный герой не появлялся. Некому было спасти Франческу ди Корди, гордую дочь герцога Эдуардо Мантуанского. На нее смотрели, пожирая глазами, будто стая голодных волков, загнавших добычу, десять безжалостных убийц, и на морде каждого читались лишь похоть и нетерпение...
8. Спасение
8. Спасение
Она, вся пылая от унижения, взялась за ленточки на воротнике нижней рубашки… И тут вдруг, из темноты - неожиданно для слишком занятых развлечением, галдящих и хохочущих, забывших об осторожности разбойников, - вылетели всадники в доспехах и шлемах на головах. Послышались выстрелы, кто-то из окружавших Ческу мужчин упал.
Начался полный кавардак. Часть грабителей, включая атамана, с криками: «Солдаты!» кинулась врассыпную. Всадники преследовали их, размахивая саблями. Лысый и еще двое разбойников успели вскочить на коней и приняли бой, они скрестили клинки с напавшими. Искры сыпались из сабель и палашей.
Ческа замерла прямо посередине этой мясорубки. Вокруг нее орали, хрипели, стонали люди, ржали и вставали на дыбы лошади, звенело оружие.
Вдруг кто-то схватил девушку сзади за локоть, она оглянулась… И закричала в нестерпимом ужасе. Это была Джина! Джина, которая совсем недавно лежала мертвая на дороге!!
- Синьорина, скорее! - крикнула чудесным образом ожившая Джина, дергая Франческу за руку. - Скорее же!
Ческа наконец пришла в себя — и побежала за камеристкой, которая увлекала ее, ловко уворачиваясь от дерущихся конных и пеших, в сторону от дороги. Они укрылись за толстым деревом и, тяжело дыша, в изнеможении упали в густую траву.