- Ах, вот как? - горько рассмеялась Ческа. - А почему ты не сказал этого нашему старшему брату?
- Сестричка, послушай, ты же знаешь Гвидо! Если он что-то вбил в свою тупую голову, он не откажется от своего намерения! Тем более теперь, когда он стал повелителем Мантуи и так возгордился! Да, я соглашался с ним… Но вовсе не намерен отдавать тебя королю Неаполитанскому. Мы что-нибудь придумаем, сестра! Я помогу тебе!
- Ну уж нет, - покачала головой Ческа, - Энцо, я не верю тебе. Ты так меня разочаровал! Я считала тебя своим защитником... Я доверяла тебе, ты был для меня идеалом, моим братом, моим верным рыцарем — и что же? Гвидо ты говоришь одно, мне — другое. И это ты, ты, Лоренцо - честный, храбрый, мужественный, добрый? Нет, это не ты!Ты лжешь, изворачиваешься, ты лебезишь перед ним… «Мой герцог!» - передразнила она Лоренцо.
Юноша покраснел.
- Я не мог поступить иначе. Гвидо мог разозлиться, я вынужден был подыграть ему! Да, теперь, Франческа, - он глубоко вздохнул, - я буду притворяться, и лгать, и изворачиваться. Я понимаю, что ты потрясена, но поверь: я делаю это, потому что знаю, что из себя представляет наш старший брат! Отныне, Ческа, наша с тобой жизнь не будет прежней, — раньше отец был нам защитой, теперь Гвидо стал герцогом и волен распорядиться нашими жизнями, как ему захочется. Он может сделать с нами что угодно. Он никогда нас не любил. Более того, есть то, чего ты не знаешь, а, если б знала, ты поняла и одобрила бы мои поступки…
- Поняла? Одобрила? - воскликнула в сердцах девушка. - Никогда! Никогда, Энцо, не одобрю я ложь, притворство, подобострастие, трусость! Ты боишься Гвидо — вижу, что боишься! Ты мне противен! Ты даже не представляшь, как ты мне противен, и как мне гадко, что ты, мой родной брат, так низко пал!
- Сестра, умоляю, говори потише.
- А что, нас могут подслушать? - Она сухо рассмеялась. - Зачем? Ведь ты отныне служишь «своему герцогу», как верный пес — ты и донесешь ему о всех моих словах. - Тем не менее, она понизила голос. - Ты сказал: есть нечто, чего я не знаю. О чем это ты?
- Ческа, я пока не могу тебе открыть всего...
- Опять ложь, - мрачно перебила брата девушка.
- Нет. Это правда! Но слишком опасная, чтобы я мог поделиться ею с тобой. Подожди, придет срок, и я расскажу тебе… Ну, не отворачивайся! Не делай такое лицо! Мне больно, что ты мне не веришь, сестричка!
- Уходи, Лоренцо, - ответила девушка. - Ты больше мне не брат! Мне невыносимо, что ты предал меня, предал нашу любовь друг к другу…
- Я не предавал тебя, Ческа! Ты всё узнаешь в свое время — и поймешь... Смерть нашего отца не останется неотмщенной. Я покараю убийцу, клянусь тебе! - Он произнес это таким тоном, с такой горячей страстностью, что, будь Ческа в другом состоянии, она бы задумалась. Но она была слишком поглощена своею болью.
- Что ж, Энцо, - промолвила она гневно. - Я поняла одно — тебе нынче не до меня. Вы с Гвидо займетесь местью Фабрицио Веронскому. А я… я пойду своею дорогой. Одна. Ступай же. Покинь мои покои. Передай Гвидо, что я согласна выйти за Неаполитанского короля. Что я принимаю свою судьбу и не стану перечить новому герцогу Мантуанскому. А ты… ты не брат мне более. Так же как Гвидо. Все кончено. Приговоренный к смерти никогда не полюбит своего палача.
- Сестра! Я не узнаю тебя! Откуда этот ледяной тон, эти жестокие слова?..
- Это твоя вина, - надменно произнесла Ческа. - Ты швырнул мою душу в снег — и удивляешься, что она оледенела?
- Ческа, я прошу тебя… Я что-нибудь придумаю! Я…
- Джина! - крикнула Ческа, отворачиваясь от него, и кусая губы, чтоб не расплакаться, - синьор Лоренцо уходит, проводи его!
Но, когда брат вышел, упала на софу и все-таки разрыдалась. Отныне у нее нет братьев. А это значит — нет больше близких и родных. Она одна во всем свете. И отныне она сама будет принимать решения.
И самое первое, что она сделает — сбежит из Мантуи. Свадьбе с королем Неаполя не бывать! Франческа ди Корди никогда не отдаст свою руку тому, кого не любит!
3. Ческа и ее крестный
3. Ческа и ее крестный
- Знаете что, синьорина, - сказала Джина, - а не обратиться ли вам к вашему крестному?
Они уже несколько часов обсуждали варианты побега из Мантуи. Однако каждый из них имел свои изъяны. Обдумывали и переодевание в мужские костюмы; но всё казалось слишком рискованным и авантюрным. После убийства отца Гвидо велел усилить охрану на выездах из Мантуи и допрашивать и даже при малейшем подозрении обыскивать всех покидающих столицу. Новый герцог считал, видимо, что убийца может все еще скрываться где-то в городе.