Да и не скрыть движение армии... даже большого отряда. А меньшими силами с Обителью не справиться. Они с Беджаром в свое время приложили немало усилий, укрепляя и вооружая никому не интересный форпост в глубине Хаммгана.
Причин для беспокойства не было, а само беспокойство имелось. Чихать ему было на рациональные обоснования, оно грызло сердце, как большая и очень голодная мышь кусок хлеба, зачерствевший до окаменения: напористо, целеустремленно, азартно - и с полной уверенностью в конечной победе чувства над разумом. А уж когда ответный гонец не прилетел...
Усилием воли Сагрис отправил неуемного грызуна к демонам и тронул повод, посылая коня вперед, но скотина вдруг заартачилась, не подчинившись ни узде, ни плети. В темноте наметилось какое-то странное движение, которое Сарис сначала принял за отголоски бури - уж больно высоко, почти у самой луны. Ведь не птицы же? Если только пятнистый филин, остальные-то ночью спят... Но тень показалась слишком большой даже для очень крупного филина.
- Кто здесь! - крикнул Сагрис.
- Бу-бу-бу... - отчетливо сказала темнота и чья-то невидимая рука шевельнула край шамайты.
- Кто здесь! - повторил Сагрис, - Именем Святого Древнего Квентина повелеваю ответить!
- Бум-бугум-бугум... Вкусный-вкусный-вкусный всадник, вкусный-вкусный-вкусный конь...
Сагрис выдохнул с немалым облегчением. Кому сказать - не поверит, он испытал это чувство, повстречав ночью в Хаммгане песчаного духа, настроенного явно не мирно. Но хоть какой-то источник информации!
- Что здесь произошло, - повелительно крикнул он, - почему ты не на своем месте? Говори, не то сожгу!
- Ы-ы-ы... Грозится! Кусается! Плохо кормит... Плохой шонэр, - отозвалась темнота, - может, съесть и его тоже?
- Что значит "тоже"? - насторожился Сагрис, - вас кормили? Я не велел Беджару переводить рабов...
- Плохой шонэр, - убедился дух, - жадный... Обязательно нужно съесть. Потом... ик... попозже. Ты не уходи далеко, а то мне скоро опять есть захочется.
- Непременно, - буркнул Сагрис, сообразив, что никаких полезных сведений он от духа не получит. Тот был в сопли пьян кровью и золотом. И вот это уже наводило на очень плохие мысли.
Двигаться дальше, рискуя нарваться на более вменяемых собратьев духа, было не слишком разумно. Наверное. Но в том, что происходило в Хаммгане, разумом вообще не пахло, так что, подумав полклепсидры, Сагрис двинулся в прежнем направлении.
Конь шел неохотно, подчиняясь лишь привычке, да железной руке всадника. Сообразив, что благородное животное, скорее всего, тревожит запах крови, Сагрис наколдовал коню фильтры в ноздри - и дело пошло живее. Сам он пока ничего не чуял - пески как пески. Никаких следов... хотя, какие следы после пляски пьяных песчаных духов? Тут, даже если бы прошел большой жемчужный караван, ничего не высмотришь.
Когда он увидел Обитель, темневшую четко очерченным силуэтом в свете луны, то сначала испытал ни с чем не сравнимое облегчение - а потом согнулся пополам от иррационального ужаса.
С крепостью было что-то не так. Мягко сказать! Ночной фонарь высветил... половину крепости. Ну, хорошо - две трети. Ни южной стены с бойницами и площадками для баллист, ни круглой башни - только обломанные камни торчали в песке как гнилые зубы.
Стучать в ворота не было смысла. Сагрис уже понял, что никто ему не ответит. Поэтому он направил коня прямо в разлом. Тот шел спокойно - кровью не пахло, а логических выводов животинка делать не умела.
Крепость выглядела так, словно простояла брошенная не один десяток, а то и сотню лет - песок густо засыпал улицы, коридоры и галереи, некоторые двери были завалены так, что открыть их без магии Сагрид не смог. Но призывать силы сахерим не стал - и так ясно, что за дверями никого. Ни людей, ни животных... ни золота.
Ворвавшиеся духи покуролесили от души.
Коня он оставил на площади, а сам попытался пробраться на верхние ярусы, но быстро понял, что делать там нечего. В песчаных наносах торчали осколки стекол и обрывки шелковых драпировок.
Кричать Сагрис не рискнул.
Что дальше? Лаборатории! В подземельях люди могли уцелеть. Там есть магия, там заправлял умный и жестокий Машани.
Оскальзываясь на камнях, Сагрис поспешил вниз, размышляя, как бы извернуться так, чтобы испуганные и злые защитники крепости не приняли его по ошибке за песчаного духа и не окатили какой-нибудь убойной пакостью.
Надежда прожила ровно клепсидру. Тяжелая каменная дверь в подземелья валялась поперек коридора, а дальше тянулся характерный песчаный след. Духи побывали и тут, а это означало только одно - живых не было. Разве что куклы в саркофагах.