Впрочем, кукол тоже можно допросить. Мозгов у них уже нет, но способность видеть и слышать, и какие-то остатки памяти сохранялись.
Сагрис поспешил по коридору знакомым путем, старательно подавляя в себе ужас, который с каждым шагом норовил взять реванш.
Что-то здесь случилось непонятное. Нападение песчаных духов - событие страшное, но объяснимое. Эти создания всегда голодны, и, почуяв кровь и золото должны были ринуться в крепость... Но как был разомкнут контур? Какой-то эксперимент пошел не так и лаборатории взорвались? Мешани не экспериментировал с огненной магией, его коньком и страстью были яды.
До главного зала он добраться не смог, даже применив магию. Кто бы тут не порезвился, подземелья он обрушил качественно: теперь, чтобы пробиться внутрь, потребовались бы пара сотен рабов и десяток магов...
- Святой Древний Квентин, - Сагрис опустился на пол, рядом с завалом. Все это не поддавалось разумному объяснению и больше всего походило на гнев Небес. Причины? Сколько угодно, один Хетрок вполне тянул на Огненную Купель.
Беда в том, что в гнев Небес сахерим напрочь не верил.
Главное - как не вовремя! Химера уже почти готова к броску, оставались мелочи. И воинам Святого Квентина в предстоящем походе отводилась не последняя роль. Что теперь? Что у него осталось?
На самом деле - не так уж мало. Золота, конечно, нет - но драгоценные камни он откопает и соберет, только сам соберется с силами. Воинов, обычных воинов, серых, собачьего мяса - даст Квирин Евнухов. Жрецы пойдут сами. За Благословенным - обязаны! А вот яды - пропали. Уникальные соединения, которыми можно в считанные часы превратить в пустыню целый цветущий город. Экспериментальные образцы и уже отработанные зелья. А, главное - Пепел Покровителя... Боги Претемные, если кувшин разбит, то все, кто будет работать на расчистке руин - смертники. Защитить их нечем. Мешани удалось приготовить лишь четыре порции забытого яда ассасинов. Их приняли синеглазая наложница старого Кесара и трое рабов, сопровождающих "подарок" в Шариер.
Вещество давало полную неуязвимость к любой отраве или заразе и, даже, частичную - к огню, воде и ранам. Ровно на два месяца - и ни днем больше, потом ассасин, принявший зелье, умирал в жутких корчах - и ничто не могло его спасти. Противоядие к изобретению древних зельеваров так и не нашли.
Интересно, сам он уже заражен? Или кувшин остался запечатанным? Ответ может дать только время, а времени у него нет. Химера должна прыгнуть в ближайшие дни...
Что ж, мало он рисковал? Рискнет еще раз. Даст отдохнуть коню, напоит - и в обратный путь.
Сагрис сунул ладонь под хафан и нащупал на груди крохотный флакон, выдолбленный в целом рубине. Последняя порция "Капель Покорности", еще одного изобретения Мешани. Не совсем доработанного, старик собирался закончить эксперименты в ближайшее время и для этого просил разрешения оставить нескольким рабам разум... Не успел.
Впрочем, зелье работало и так. Одну порцию Сагрис уже испытал на зимнем балу в Аверсуме. На смешной, заносчивой женщине, которая слишком высоко держала голову, ничего не боялась - и была любимой сестрой его "почти родственника", вот кого бы скормить песчаным духам, так ведь несварение будет! Тогда все получилось. Составы Мешани сбоев не давали.
Найдет ли он еще одного такого же гениального алхимика? И... будет ли жив сам? Сие только Высокое Небо знает. А ему - коня вытирать и поить.
Глава 33
Большое ростовое зеркало в тяжелой серебряной раме слегка повернулось и, потемнев на пару мгновений, выпустило четверых. В белых длинных рубахах чуть прикрывающих голенища тяжелых сапог и расшитых хафанах: красивых и дорогих, но пропыленных так, что наборный паркет немедленно украсился светлыми дорожками.
- О! С нас уже песок сыплется, на покой пора, - заржал Маркиз.
- Это - чуть позже, - Кот в своей пиратской косынке и одеянии сахерима напоминал грабителя караванов, этакого романтичного злодея, который заставляет порядочных девиц мечтать о похищении больше, чем о богатом женихе. - Сейчас - кровь ребят под заклинание консервации, а эту кошмарную реликвию...
- В твой тайник?
- Не влезет, - с сожалением отозвался Кот, - я его под кольцо Алеты делал.
- Тогда - в погреб.
- Что? - опешил герцог.
- Ну, знаменитый погреб Монтрезов... Охраняется, как не всякая сокровищница.
- А если кто решит из этого кувшинчика тяпнуть?