- Благодарю, - в третий раз повторил Маркиз. На сообщение о том, какая "высокая" судьба ждет его голову, он не отреагировал никак. Словно свою речь император произнес на незнакомом языке.
Умение в упор не слышать угроз и искорблений было неотьемлемой частью искусства дипломатии, и за прошедшие годы Маркиз овладел им так же хорошо, как и шпагой.
Он сделал три положенных шага, опустился на одно колено и протянул свиток, перевязанный белой лентой.
Послание принял Анри. Тут же, открыто, проверил его на безопасность и лишь после этого передал императору. Тот взломал печать, сохраняя внешнее спокойствие, а внутри кипя от раздражения. Все это время он не сводил внимательного взгляда с посла. Но тот вернулся на свое место и застыл памятником самому себе.
Наконец, император обратился к посланию мятежного герцога. И с первых же слов почти задохнулся от невероятной, запредельной наглости бывшего маршала...
Она бы не заблудилась и без плана, начерченного Янгом, ее вела тихая, почти не слышная для других, но для ведьмы очень отчетливая песня воды.
Мир слышит ведьму - это так. Но и ведьма слышит мир. Песня звала. Вода была грустна, рассержена и расстроена. Она не отчаялась - вода не умеет отчаиваться, но плачь ее был слышен издалека. Плачь по умирающим детям. Вода плакала, потому что боялась не успеть... Это могло тронуть даже камень, а сердце Кел было гораздо мягче. Она невольно заторопилась к фонтану, едва не забыв достать амулет. В Голубой зал Келли вошла уже в личине одного из аскеров дворца.
- Что случилось? - спросила она, присаживаясь на низкий бортик и, машинально, улавливая струны в горсть.
Струны зазвенели выше, тоньше, сильнее, торопясь рассказать свою грустную историю. Келли слушала, очень внимательно. И ловила себя на том, что тщательно выпестованное ночью спокойствие начинает ее покидать. Она злиться. Злиться на человеческую глупость, жестокость и недальновидность.
- Не успею, не успею, не успею... - звенела плененная вода в чаше.
- Успеешь, - шепнула ведьма, - и твои дети будут жить. Я - Келли-Ведьма, клянусь душой и силой. Я помогу.
- Условие, условие, условие... - падали в чашу тонкие струи.
- Никаких условий, - отмела Келли, улыбаясь про себя и вспоминая ледяной горный ручей в Шатерзи. Самый первый, с которым она... подружилась. - Какой может быть торг между друзьями? Мы просто поможем друг другу.
- Что я могу для тебя сделать, сделать, сделать...
- Ничего особенно трудного. Просто спеть песню. Но ее должны услышать все во дворце. Даже те, у кого в комнатах нет фонтана. Даже слуги и рабы...
- Это просто, - засмеялась вода, - все пьют. Мою песню услышат даже лошади и верблюды. О чем им спеть? Об Облачном Саде?
- Нет, - покачала головой ведьма. - Мы играем. У Игры есть условие - нам запрещено убивать. Никто не должен умереть.
Келли физически ощутила, что новой подружке это не понравилось. Она была жестока. Хотя... можно ли назвать жестокостью желание отомстить тому, кто медленно мучает и убивает твоих детей? Скорее - это адекватный ответ. Если бы кто-то обидел Дариану... да Кел бы его живьем в землю зарыла и забыла в каком месте!
- Ты понимаешь... - удивленно шептали струи, - Я могу убить их всех потом, после... Когда твоя игра закончится?
Вот так дилема! Готова ли она заплатить такую цену за свою победу? Нет, ей совсем не жаль незнакомых людей, но - ведь несправедливо. Цена несоразмерна проступку. За глупость и жестокость одного не должны платить все.
- Они живут здесь. Наслаждаются роскошью и прохладой. Пьют вволю. Они виновны, - тугие струи со звоном ударили в серебряную чашу. - Виновны, виновны, виновны...
- Хорошо, - кивнула Кел, - но... дай им время.
- Что ты задумала? - тихим, жрустальным и жестким весельем зазвенела вода.
- Дай им десять лет. Эти годы они должны провести рядом с твоими детьми. Ухаживая за ними, возвращая их к жизни. Исправляя то, что испортили. Пусть вернут то, что взяли у тебя в долг. Это будет справедливо.
- Ведьма, - довольно зазвенела вода, - настоящая ведьма. Я им спою!
- Тогда - пой! - велела Кел. - Но не лови в свои сети моих друзей. Этого я не прощу.
Фонтан счастливо рассмеялся.
- Что ты здесь делаешь?
Под высокими сводами голос прозвучал негромко, но отчетливо и властно. Келли торопливо встала, погасив неу местную улыбку, приложила пальцы ко лбу, потом к сердцу - и поклонилась высокому человеку в хафане десятника.
- Прости меня, Нари-шонэр. Я не сделал ничего плохого, - вода за спиной рассмеялась, и в этом смехе Кел отчетливо услышала злорадство, - Просто... фонтан посреди пустыни - это такое чудо. Не мог пройти мимо и не полюбоваться.