Он встал к стене, подперев ее спиной, и уставился на зеркало, с которым колдовал Принц.
Вообще-то, магия считалась искусством. Наравне с живописью, музыкой, поэзией. Но настройка зеркал стояла здесь особняком. Маги - зеркальщики были скорее ремесленниками. Очень уважаемыми, но - рабочими. Настраивать зеркала мог научиться любой маг, разве что воздушникам это давалось чуть легче... но им все смежные навыки давались легче. А так - просто тренировка. Просто навык. Такой же, как фехтование. Задать координаты и медленно поворачивать зеркало до тех пор, пока не образуется портальный коридор. При хорошей "чуйке" дело пары мгновений.
- Кажется, что-то нащупал, - голос принца показался Рою странным. Слишком удивленным. Он ведь уже делал это, и не раз? - Только... что-то тут не так, Рой...
Вот уж точно, "что-то не так", по другому не скажешь. Вместо ровной черной глубины взбесившееся стекло переливалось всеми цветами радуги, по нему пробегали волны, вспучивая поверхность. Раз или два мелькнули какие-то перекошенные рожи, назвать это лицами не поворачивался язык. Даже на морды не тянули.
Внезапно раздался ушераздирающий вопль, похоже - кошачий. Рами вытаращил глаза и... шагнул в зеркало, прямо в это непонятное марево.
Одно из основных правил зеркальщика: если что-то идет не так - сворачивай заклятье. Заблудиться в сопряжениях - страшный сон любого портального мага и самая частая причина их гибели.
Куда понесло Его Высочество?
Рой подскочил к зеркалу, ухватил принца за камзол и уперся пятками в пол. И, только сотворив эту глупость, сообразил: сила, которая поймала Рами, ему не по зубам, упирайся - не упирайся, а в зеркало их затянет. А вторая мысль... Идиоты! Оба!! Даже записку не оставили!!!
Глава 17
Скрипки нежно пели под сводами зала. Басовито перекликались виолончели и контрабас. Клавикорды добавляли мягких красок, литавры отбивали ритм, а солировал кларнет.
Мелодия была старинная, печальная. Алета знала и слова, которые давно не пели, слишком архаичным был язык. Молодой король влюбился в рыбачку, проезжая мимо деревни - и взял ее с собой, поселив в высокой башне над водой. Девушка долго плакала, но согласилась принять кольцо невесты, а взамен выговорила одно утро у реки. Рыбачка бросила кольца в воду и попросила реку о помощи. И могучая Альсора сжалилась над своей несчастной дочерью, забрав ее в свои глубины. Часто, в рассветный час, когда горит над городом Небесная гавань, на берегу можно услышать рыбацкую песню, которую поет девичий голос... А король давно умер неженатым и бездетным.
Императрицу, как всегда, окружала толпа. Были здесь не только дамы, но и молодые, блестящие кавалеры, которые открыто, напоказ носили на рукаве родовые цвета Шайро-Туан. А еще - посвящали ей сонеты и стансы, дрались в ее честь на дуэлях и были всегда готовы сорвать для Золотой Богини звезду с небес. По крайней мере, так они говорили.
Император к ним не ревновал. На обожателей супруги он смотрел с равнодушной досадой, как на кошек, птичек или левреток. Паркетные "рыцари", которых Алете зачем-то вздумалось разводить. Вернее, не "зачем-то", а с чего-то. Со скуки.
Среди них были неплохие фехтовальщики и сильные маги. Тот же Делраже, водник, восьмой уровень... Найдя его в толпе глазами, Рамер Девятый чуть заметно наклонил голову, поприветствовал.
Несколько гвардейских офицеров в парадных мундирах вытянулись, приветствуя его.
- Дорогая, вы помните, что мы с вами танцуем не меньше трех танцев? - негромко спросил он, усаживаясь на свое место, - что вы мне оставили?
- Павану и две чаконы. Я помню, что вы не любите ни бурре, ни сальду.
- Как вы внимательны, - Рамер дернул уголком губ. Его давно не раздражала эта суета. Император привык относится к балам так же серьезно, как к полю боя. В "паркетных" войнах пало не меньше рыцарей и далеко не все жертвой прекрасных глаз. Яд, кинжал и смертельные проклятья тоже собрали свою жатву. - а что сейчас?
- Эльс, - холодно улыбнулась Алета, - "белый" эльс. Дамы приглашают кавалеров.
Новшество прижилось с руки принца Джуэла, тому подала идею жена. А ей, конечно, рассказала Маргарита... о чем в бальном зале Аверсума никто не знал. Случись сейчас здесь сама Маргарита, улыбнулась бы, наверное.
Но, пользуясь разрешением мужа, она ускользнула из шумного зала, полного совершенно безумных запахов, на темную и безлюдную Восточную галерею.
Здесь было хорошо. Звуки музыки не раздражали Маргариту, музыку она почти любила, особенно вот такую, негромкую, которую можно было просто слушать, прислонившись к мраморной колонне.