— Кофе готов. Садитесь, — без выражения сказала она и сама села за стол.
Несколько минут они молчали. Затем Стив глубоко вздохнул, словно решившись на что-то, и начал говорить:
— Мэг, во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали, хотя, признаться, не понимаю, что заставило вас так поступить. Во-вторых, приношу извинения за мой непотребный вид: сам не знаю, что со мной случилось. Может, они что-то подсыпали в вино? — слабо улыбнулся он. — А в третьих, я хочу выразить вам свое восхищение: никогда еще я не был так потрясен при виде женщины, как сегодня вечером у Флейнов. Да что там, я был просто сражен, увидев вас! — горячо закончил Стив.
Мэг видела, что он не лжет, тем более что еще помнила тот жадный взгляд, который так польстил ей.
— Но вы, конечно, и не подумали, что это я, — усмехнулась Мэг. — Неужели вы и вправду меня не узнали?
— Конечно, нет! Видели бы вы себя тогда, когда мы встречались с вами в этом дурацком «Раю»… — начал он и тут же осекся. — Простите, я не то хотел сказать. Вы и тогда выглядели хорошо, просто… просто…
— Не трудитесь быть деликатным, — прервала его Мэг. — Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать.
— Зато я не понимаю, — возразил Стив, с сомнением глядя на нее. — Как можно, имея такую потрясающую внешность, строить из себя серую мышку? Просто диву даешься, как это вам, женщинам, удается творить с собой такое? И главное, зачем?
— Неплохая тема для вашего журнальчика, а? — лукаво спросила Мэг.
— А вы, пожалуй, правы, — оживился Стив. — Черт, это идея! Мы-то, мужчины, по глупости своей считаем, что женщина всегда стремится выглядеть лучше, чем она есть на самом деле. Ан нет, бывает и наоборот!
— Откуда вы знаете, какая я на самом деле? — серьезно спросила Мэг, не глядя на него.
— А ведь и правда не знаю, — согласился он. — Но очень хочу узнать.
Мэг быстро посмотрела ему в глаза. В них не было и тени насмешки, только живой интерес. Что же это? Неужели интерес Стива ей так приятен? Отчего сердце бьется все быстрее, а глазам все чаще хочется встречаться с его глазами?
— Я тоже хочу кое-что узнать о вас, — призналась Мэг, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее.
— С удовольствием отвечу на любой вопрос, — улыбнулся Стив. — Приятно иногда побыть по ту сторону стола. Очень скучно все время задавать кому-то вопросы и никогда не отвечать самому.
— Понимаю, — ответила Мэг. — Так, значит, вы хорошо знаете Флейнов. Откуда? Как давно?
Вопрос явно дался ей с трудом. Мэг даже почувствовала, что руки ее слегка дрожат. Почему-то ей было очень страшно услышать ответ. Был ли он знаком с Дэвидом? И если да, то насколько близко? И что все это значит? Простая случайность или нечто большее?
Она налила себе еще кофе и приготовилась слушать. Однако Стив молчал, разглядывая свои длинные тонкие пальцы.
— Стив, вы не уснули? Если не хотите отвечать, ради Бога. Пожелаем друг другу спокойной ночи, и никаких проблем.
— Нет-нет, Мэг, дело не в этом. Просто на такой вопрос коротко не ответишь. Если вы настроены выслушать длинную романтическую историю, я готов рассказать вам ее. Но не хочу злоупотреблять вашим вниманием. Я и так уже порядком напряг вас.
— Что вы! — в свою очередь возразила Мэг. — Во-первых, я почему-то абсолютно не хочу спать. Во-вторых, я с удовольствием послушаю эту вашу историю. Видите ли, дела семьи Флейн мне не совсем безразличны. И что самое обидное, до сих пор.
Стив по-прежнему молчал и смотрел на нее с любопытством. Мэг же все время прокручивала в сознании одну и ту же мысль. Интересно, что рассказала Уэнди о ней? Насколько подробно? И имеет ли смысл откровенничать с ним? Хотя я-то жду от него именно откровенности, внезапно поняла Мэг. Причем для меня это как бы само собой разумеется. Но, если разобраться, с какой стати Стив должен раскрываться передо мной?..
Размышления ее были прерваны звуком его голоса. В который уже раз она подумала, что никогда не слышала голоса более приятного и располагающего к доверию. Наверное, у него это профессиональное, решила Мэг. Она почти не вникала в смысл того, о чем он говорил, пока до ее сознания долетела фраза:
— …И вот когда мне исполнилось шестнадцать, родители увезли меня в Париж. И пошла совсем другая жизнь. Учеба во французском колледже, общение с юными француженками — все это было настолько ново и непривычно, что я не успевал фиксировать ощущения. Первые полгода я жил как в горячке. Потом, конечно, начал привыкать. Но старая жизнь, старые друзья просто вылетели у меня из головы. Из головы, но не из сердца.