Нам бы на этом закончить, но меня до глубины души возмутил элементарный развод любимой. Я купил сто пуль и отстрелял их с понятным результатом, выбив все возможные призы, включая плюшевую панду, на которую Анабель запала с самого начала. Воздушка была с небольшим изъяном, ствол чуть погнут, мушка немного сбита. При этом хозяин тира, не раз отстрелявший ружье, знал какие поправки нужно вносить при прицеливании.
До этого в принципе мог дойти и любой другой посетитель тира, но оплатив пару десятков отправленных в молоко пуль. Мне по понятным причинам нужен был всего лишь один пристрелочный выстрел. Но и его я всадил в десятку так как до этого наблюдал за стрельбой Анабель и хозяина тира, уже на десять раз просчитав траекторию и угол атаки. Незадачливый шарлатан чуть не заплакал, когда мы стали щедро раздавать его призовой фонд окружившей нас толпе зрителей. Себе Анабель оставила лишь панду – весточка с родины.
– Чхоль, как ты попал?
– Понимаешь, у него ствол гнутый и прицел немного сбит.
– Но, тогда как?
– Он знал какие поправки нужно сделать, ну а я смотрел на него.
– Вот шарлатан, давай накажем его.
– Родная, этот балаган без такого шутовства и обмана не возможен, хотя где-то он перегнул палку, но мы его уже достаточно проучили, призов он потерял на целую неделю работы.
– А остальные аттракционы?
– В каждом есть свой трюк.
– Ах так, мы непременно должны их проучить.
– Тогда завтра они не будут работать, а люди не получат свою толику развлечений.
– И все же, давай немного их разорим. Наглых как того в тире до последнего, а скромных, на пару призов.
Жанибек с Адией слушали нашу беседу разинув рты. Наивные ребята принимали аттракционы за чистую монету и каждый раз восхищались теми счастливчиками у кого получалось выполнить сложные задания. Но сегодня их вера была вдребезги разбита, и они с юношеским максимализмом присоединились к просьбе Анабель. И мы затеяли крестовый поход на раскинувшийся на целый квартал парк развлечений.
Я метал костяные шары в пивные банки, а потом дротики в воздушные шары. В первом распорядитель игры показывал, как легко сбивает пирамиду из легких алюминиевых банок, а потом, выдвигая хитрые штыри и давал попробовать зрителям повторить его подвиг. Аргыны без ума любившие такого рода соревнования вставали в очередь, платили деньги и искренне огорчались неудаче товарищей и просто ликовали если кому-либо везло.
Владельца пивных банок лишили всех призов, а вот воздушные шарики были более или менее честны. Так что у них не задержались. С каждой минутой к спонтанной акции присоединялось все больше и больше молодежи, я лазил на столб, ползал по качающейся лестнице, ездил на велике с кривым рулем…
Опьяненные всеобщим вниманием и парой алкогольных коктейлей, выпитых на ходу, мы ввалились в приятного вида кафешку, устроенную в огромной юрте. Это было простое, но сразу видно «вкусное» заведение. Здесь можно было на время сменить шумную улицу на уютную, интимную атмосферу.
Столики отделены от других посетителей невесомыми занавесками и создавалось ощущение собственного небольшого пространства. Расторопные официанты шустро накрыли богатый стол, но мы совершенно не голодные заглянули просто поболтать и немного отдохнуть. Хотя молодые тела тут же отдали должное принесенным лакомствам, источавшим такой аппетитный армат, что устоять было просто невозможно.
– Как вам Синегорье?
– Просто супер, давно так не веселились, правда Анабель?
– Да Чхоль, здесь все такое настоящее, люди действительно рады отдохнуть, не как у нас.
– А как у вас?
– Многим такие мероприятия не отдых, а работа. Да и по-настоящему развлекаться мы разучились. От чего отдыхать? Наш круг, итак, постоянно проводит время в вечеринках и гуляниях, в которых нет такого драйва, такой искренней радости.
– Понятно, это так, тюрки устали от постоянных войн и такие дни одни из немногих, когда можно забыть о былой вражде и отдаться настроению. Поэтому многие гуляют как в последний раз и для части из этих людей это в буквальном смысле так.
– Тогда зачем вы воюете? Ведь лучше договориться.
– Империи будоражат кланы, играют на амбициях эмиров, сулят помощь, и многие поддаются соблазну. А потом зависть и боязнь усиления соседа. Как только кто-то обретает силы, другие стаей бросаются на ставшего опасным.
– Жестоко, а тюрки не пробовали объединиться?
– Это наша общая мечта, и мы с Адией наденемся, что сегодняшняя свадьба станет первым шагом на пути к ее исполнению. Однако сам видишь, как быстро нашлись те, кому наш брак не по нутру, и самое обидное, что это наши соотечественники тюрки.