- Как такое возможно? - удивилась Юля.
- Не знаю, но когда Алёнка с детьми целую неделю пололи бураки, они же свои борозды пололи, - с досадой в голосе ответил Яков. - Теперь им опять работать, получается, потому что бурачки твоей бабки неполоты, да и меньше их. Кто поменял наши фамилии в учётной ведомости совхоза - большая загадка, но подмена была, и сделали её после того, как мы выпололи бураки.
- Может вы чем насолили моей бабке? - предположила Юлька.
- Да не трогали мы её. Всегда старались обходить за три версты. Она к нам всю весну цеплялась. Сперва сыновей Олега возле школы подловила, стала ругать: они, якобы, не поздоровалась с ней. Пугала, что наложит заклятье и мальчишек от сладостей тошнить будет. Парни потом неделю конфеты есть боялись. Юль, это нормально? - возмущённо спросил Яков.
- Нет, ненормально, - согласилась Юля и прыснула со смеха, представив себе, как Гоша и Гена боятся есть сладкое.
- Мальчишкам было не до смеха, - продолжил Яков. - Олег с твоей бабкой поговорил, встретив её в магазине, по-хорошему попросил, чтобы она детей не трогала, а Авдотья в суд на Олега подала. Иск о защите чести и достоинства! Понимаешь? Причём здесь вообще честь и достоинство?!
Юлька не выдержала и звонко рассмеялась.
- Короче, бураки стали последней каплей. Теперь ты будешь у нас гостить, пока бабка Авдотья не сходит в контору совхоза и не вернёт на исходную позицию ситуацию с бороздами, - закончил рассказ Яков.
- Бабушка троллит вас, а вы ведётесь, - осуждающе покачала головой Юля.
- Зачем ей это? Что она там себе удумала? - задал резонные вопросы Яков.
- Не знаю, - пожала плечами Юлька. - Только зря вы меня держите, как заложника. Моя обменная ценность очень мала: я бабушку видела всего раз в жизни. Сама я этого раза не помню. Мне тогда год был. Мама рассказывала, что бабка приехала, посмотрела на меня, заявила, что я не дочь её сына и больше меня видеть не пожелала. Даже сейчас письмо с просьбой приехать она прислала не мне, а моей мамуле. Я поехала, потому что мама не смогла.
- Зачем Авдотья Никитична твою мать вызвала? - допытывался Яков.
- В письме говорилось, что бабушке нужна помощь ибо ей трудно передвигаться.
- А я тебе говорю, что передвигается бабка Авдотья очень даже бодро! Вчера утром мы с Олегом её встретили в магазине. Олег объяснил ей на каких условиях тебя вернёт, так Авдотья Никитична с проклятьями тащилась за нами до самой машины.
- Что про меня и условия сказала? - деловито осведомилась Юля.
- Ничего, - вынужден был признать Яков.
- Это и требовалось доказать! - Юлька указала на себя обеими руками. - Плевать бабке на меня!
- Юль, повторяю ещё раз: без разрешения Олега ты отсюда не уедешь. Вон он стоит на крыльце. Иди и разговаривай, - Яков встал, постоял немного, а потом протянул руку Юле. - Прохладно. Вставай!
- Здесь буду ночевать, под ёлкой. Назад в дом Игорька не вернусь, - упрямо скрестила на груди руки Юлия, продолжая сидеть под елью.
- Хорошо, я сейчас схожу договорюсь, чтобы ты у Олега заночевала, - искал выход из сложившейся ситуации Яков.
- Не хочу у Олега. Из-за него я здесь в заложниках, - капризничала Юлька.
- Сёма? - предложил Яков.
- Не стану стеснять, - отказалась Чарушева. - Ты сам говорил, что Маня плохо себя чувствует. Не до гостей людям.
- Ко мне пойдёшь, или я тоже чем-нибудь не угодил? - ухмыльнулся Яков.
- К тебе пойду, - Юлия ухватилась за протянутую руку и встала. - Ты мне нравишься.
Яков поднял с земли Юлину дорожную сумку, перекинул её через плечо, потом посмотрел Юльке в глаза и признался:
- Ты мне тоже нравишься.
Глава 17
Ведьма первостатейная
Войдя в дом Якова, Юля оказалась в полнейшей темноте.
- Экономишь электричество? - спросила она, ничего не видя вокруг себя.
- Сейчас будет свет, - пообещал хозяин и куда-то исчез во мраке.
Через несколько секунд комната осветилась тусклым жёлтым светом, исходящим от керосиновой лампы, которая стояла на одном из двух окон.