- Вся в отца пошла! Горазды вы с Борькой меня пугать! - обиженно пробормотала старушка.
Юля не обратила на обиду родственницы никакого внимания, и строго произнесла:
- Попробуем ещё раз: почему ты в Жабинске на автовокзале голову мне дурила?
Авдотья Чарушева насупилась и сосредоточенно рассматривала свои костлявые руки, увитые толстыми выступающими венами. Весь её вид говорил, что Юлии не стоит ждать ответа на поставленный вопрос.
- Я не понимаю, - не выдержала Юля. - Ладно Волоты. Вы - местные, у вас свои тёрки, но что я плохого тебе сделала? Зачем ты меня убить пыталась?
- Детка, что ж ты такое говоришь?! Побойся Бога! - выпучила глаза ведьма. - Я тебя так ждала! Как письмо отправила твоей матери Лизавете, три дня отсчитала и стала каждое утро ездить в Жабинск на автостанцию тебя встречать, а как встретила, так заклятье защиты на тебя наложила.
- И на болото отправила! - с сарказмом вставила Юлька.
- С моей защитой пройти болото для тебя было плёвым делом! - заверила её ведьма.
- Не знаю, что там за защита, но я сегодня чуть не утонула в болоте, - призналась Юлька. - Еле выбралась. Все вещи в болотной топи остались. Если бы не Волоты, из Гиблого леса сама не вышла бы. Умерла бы там.
Авдотья легко подхватилась из-за стола, обошла его, стала за спиной у Юли, начала дрожащими руками гладить внучку по голове и быстро шептать:
Ля соннай гары,
Ды з ранняй пары
Ціха-ціха стаю…
- Не надо, - Юлия оттолкнула от себя руки бабушки. - Яков уже снял с меня испуг.
- Снял - и молодец, - ведьма снова села за стол. - Я же не говорю, что колдун не молодец. Хороший ведун. Сильный, толковый. Не злись.
- Зачем ты меня к Волотам отправила? - снова задала Юлька свой главный вопрос.
- За дочку отомстить хотела, - призналась Авдотья.
- Как, бабушка? Яков не виноват в том, что случилось с Нюрой, - Юля осуждающе покачала головой.
- Любила его Нюрка сильно, - теребя рукав своей кофты, тихо сказала ведьма, - а он на неё ноль внимания. Она и приворот делала, и от злости порчу на него накладывала, а ему всё, как с гуся вода. Хотела я, чтобы колдун почувствовал тоже, что моя Нюра чувствовала, чтобы страдал да маялся.
- Ты хотела, чтобы Яков в меня влюбился! - наконец сообразила Юлька.
- Всё так, моя красочка, влюбился по самое "не могу," - согласно закивала Авдотья.
- А если бы не выгорело? Если бы он не увлёкся мной? - допытывалась Юля.
- Подумаешь! Привезли бы Волоты тебя ко мне, - пожала плечами бабка и весело добавила, стукнув ладонью по столу. - Так ведь выгорело! Я видела, как он на тебя свои зенки пялил у меня во дворе.
Юлька с интересом смотрела на ведьму. Чарушева начинала чувствовать смесь уважения и жалости к этой сухонькой одинокой старушке.
- Откуда ты знала, что я приеду, а не мать или отец? Письмо же маме моей адресовано было, - полюбопытствовала она.
- Я до того, как письмо послать, наведалась в город, всё разузнала, - важно заявила старая ведьма. - Борька ребятёнков малых бы не бросил, Лизавете свою мать смотреть надо, а ты - девица свободная, ничем необременённая. Понятно было, что тебя пошлют за мной, немощной, ухаживать!
- Ладно. С этим разобрались. Теперь скажи мне, бабушка: с чего вдруг ты считаешь, что я не твоя внучка? - подняла новую тему Юлия.
- Моя! Как же не моя?! - всплеснула руками Авдотья. - Стала бы я тебе подарки на Рождество и дни рождения слать, если бы родной кровинкой не считала!
Ведьма шустро вскочила из-за стола пересекла комнату и отодвинула занавеску-ширму, за которой скрывалася её кровать.
- Смотри, Юлечка! Все твои рисуночки берегу, каждое утро рассматриваю, - старуха рукой указывала на стену, увешанную детскими рисунками. - И письма все твои в шкатулке храню рядом с портретом Нюрочки, как самое ценное, что у меня есть!
Юля встала из-за стола, подошла к кровати бабушки и начала рассматривать свои рисунки, вспоминая, как ребёнком старательно рисовала эти простенькие картинки: кот, море, ромашки, снеговик, огромное дерево, радуга...