- Ух, я так и подумал! - облегчённо выдохнул Борис. - Тогда ты меня поймёшь: не могу я приехать на похороны. Мать мне два года назад, в мой прошлый приезд, запретила в её дом входить на веки вечные. Как я приеду и в дом не войду? Ерунда выйдет.
Юля не стала осуждать отца. Она вполне его понимала, хоть и не одобряла принятого им решения.
- Может и хорошо, что ты не приедешь, - немного помолчав, сказала Юлия. - Бабушка всем местным наплела, что тебя нет в живых.
- Когда я там умер? Года два тому? - печально уточнил Борис.
- Да. Сразу после Пасхи. Завещал себя кремировать, - просветила отца Юля.
- Так и знал, что мама для соседей в таком духе сказку придумает, - вздохнул Борис, совсем расстроившись.
- Пап, а почему бабушка запретила тебе в её дом входить и мёртвым объявила? - спросила напоследок Юля отца.
- Поругались мы, - нехотя признался Борис. - Характер у моей матери был непростой. Я, честно сказать, всегда её побаивался, больше времени с отцом проводил. Очень был к нему привязан. Когда папа умер, я мать в этом обвинил. Отношения наши совсем разладились. Потом она Нюрку родила. Это ещё больше нас отдалило друг от друга. Мама крутилась, как белка в колесе: младенец в доме, работы полно на огороде, а я лоботрясничал, не помогал. Короче, промаялись мы так, пока я школу не окончил и в город не уехал. Вот тогда отношения у нас наладились. Я домой стабильно раз в месяц на выходные ездил. Нюрка очень ждала моих приездов. Подарки любила. Она мне заказы делала, что привезти, а я всегда старался достать требуемое. Потом Нюра умерла. Я видел, как маме тяжело было. Хотел рядом с ней быть, поддержать, но она сказала, чтобы я ехал к своей семье, жил свою жизнь и запретила мне приезжать в Доброе село чаще одного раза в год. Договорились, что я буду наведываться к ней на Пасху. Всё так и шло много лет, пока я два года назад не приехал, как обычно. Зашёл в дом, а там такая грязь! Мама больная вся, с кровати еле-еле смогла встать. Стал я уговаривать маму со мной в город поехать хотя бы временно. Она ни в какую не соглашалась. Ну, я возьми да и ляпни, что через суд признаю её недееспособной, дом в Добром селе продам, и её в город силой увезу. Вот тогда-то ведьма в ней взыграла в полную мощь. За всю жизнь никогда такой злой маму не видел. Хорошо ещё, что просто выгнала меня, а не прокляла в сердцах.
- Она жалела о своём поступке. Я уверена. Просто слишком гордая бабка Авдотья была, чтобы ошибки свои признать, - утешила отца Юлька.
- И я жалел о своих словах, а изменить уже ничего не мог, - вздохнул Борис Чарушев.
- Перед смертью бабушка указания мне давала, - Юля решила подбодрить отца. - Одно из указаний было для тебя: бабка Авдотья сказала, что ты должен дом её продать совхозу, а на полученные деньги памятник на могиле бабули поставить.
- Значит права ты, дочка, - в голосе Бориса слышалось облегчение. - Простила меня мать. Прямо гора с плеч! Стало быть на могилу к ней могу приезжать. Всё сделаю, как она хотела. Ты уж похороны проведи, а потом я займусь остальными вопросами.
На том и закончили разговор.
Пусть старшие Чарушевы не приехали хоронить Авдотью, однако оба денег на карточку Юле подбросили. Отец просил не скупиться и провести похоронную церемонию по высшему разряду. Очень помогли соседи. Вся деревня настолько устала от бабки Авдотьи, что люди, Юля это остро чувствовала по их настроению и услышанным обрывкам разговоров, были готовы на всё, чтобы тело и душа ведьмы обрели покой.
Весь день и всю ночь Авдотья пролежала в своей хате в дорогом гробу, который спонсировал совхоз. Представитель совхоза, привезший гроб, пояснил растерявшейся Юле, что Авдотья Никитична Чарушева сорок лет проработала на местной свиноферме, была в своё время много раз премирована, как передовик производства, и хотя бабка Авдотья давно вышла на пенсию, но на свиноферме до недавнего времени бывала каждый день, помогая выхаживать казалось бы безнадёжных новорожденных поросят.
Заботу о захоронении ведьмы взяли на себя жители села Доброго. Юлька только предупредила соседей, что бабушка хотела быть похоронена возле дочки.
- Обычно, Юлия, после похорон люди приходят в дом, чтобы помянуть человека. Ты не обижайся, но в дом бабки Авдотьи сельчане не пойдут, - поясняла вечером Юле старушка-соседка, сидя рядом с Юлькой возле гроба. - Половине деревни твоя бабушка запретила к ней в дом входить, а вторая половина боится это делать, поэтому завтра возьмём спиртное и закуску на кладбище. Там помянем Авдотью.