— Лапка, я ничего не говорю, действительно, очень трудно! Единственный выход — уйти в себя, целиком отдаться работе и забыть о личной жизни. В конце концов можно и обойтись!
— Чарлин, но я хочу осмысленной жизни!
— О чем ты?
— Да обо всем! Об эмоциональном насыщении, интеллектуальном удовлетворении, о физическом и духовном равновесии! Я хочу участвовать в эпохе, конструктивно участвовать в жизни, быть тем, чем я способна быть!
Чарлин покачала головой:
— Молодость, молодость! Еще многому научишься.
У Кэрри блестели глаза.
— Хочу настоящей жизни, а не этого стерильного, искусственного существования. Хочу любить. Хочу хорошего мужа, хочу дом, Чарлин, хочу иметь семью. Я озираюсь по сторонам, и я не верю собственным глазам. Я не желаю быть представительницей декоративного пола, не желаю, чтобы отбрасывалось как ненужность все, что во мне есть.
Чарлин со снисходительной улыбкой раскуривала сигарету.
— Ты права насчет новизны, — продолжала Кэрри. — Я видела, что происходит с моделями после пяти-шести лет работы. А я? Сколько я продержусь на нынешнем высоком рейтинге? Пока мне со всех сторон говорят, что я неслыханно красива, неслыханно телегенична, но кто знает, сколько это продлится?
— Кисуля, с твоей внешностью тебя должно хватить еще НИ добрых десять или пятнадцать лет, конечно, при условии, ты будешь следить за собой. А что касается дальнейшего, именно об этом я тебя и предупреждаю…
— Я не хочу столько лет заниматься этой работой! Она хороша только для амбициозных женщин или для подростков, пока им кажется, что все очень интересно!
— Ты хотела бы все бросить и заняться другим делом? Иметь работу с девяти до шести и получать аж сотню в неделю — конечно, если повезет? Давай, но помни — наступит день, когда ты с тоской вспомнишь о нашей жизни, пожалеешь о том, что она прошла, и что возврата к ней уже нет!
— Никогда. Стану маленькой старушкой в шали, буду сидеть у камелька в окружении внуков и говорить себе, что получила от жизни все, что хотела. И даже не вспомню о мишурности и пустоте этих лет.
Чарлин фыркнула:
— Прелестно. Но только такие, как ты, не становятся старенькими дамами в шалях с десятком внуков. Сказать тебе, что бывает с такими, как ты, Кэрри? Они никогда не уходят. Не могут. Ты будешь до последнего цепляться за свою внешность, потому что ты знаешь: тем, что ты есть, тебя делает твоя красота. Люди видят твою красоту, они ждут от тебя красоты и хотят, чтобы ты была красивой. Ты будешь всеми средствами задерживать ее увядание, ты будешь стараться не думать о том, что каждый год на сцену выходят более молодые и красивые!
— Это просто смешно.
— Не очень. Такова судьба тех, кто наделен подлинной красотой. Единственный выход — не быть дурочкой. Долорес все правильно поняла. Добейся настоящей обеспеченности, а остальное само приложится.
— Каким образом?
— Заведешь любовников, все так делают. Вот тебе и весь ответ. Когда у дамочки хороший роман, она не ходит по земле, а парит над ней. Другого способа выжить в этом мире просто не существует. Научись думать о себе, как все другие женщины. Не будь дурочкой, Кэрри. Сейчас у тебя есть шанс — вот и не упускай его!
— Я бы мечтала иметь возможность бросить эту работу! — сказала Кэрри.
— Ерунда, — возразила Чарлин. — Ты уже вложила в этот бизнес очень много денег и времени. Проделала всю подготовительную работу, часами позировала фотографам, чтобы получился альбом, который ты носишь с собой. Ты много сделала для установления связей в обществе. Жалко все это выбросить за окошко! Тебе это окупится, да еще как, увидишь сама, кисуля! И не забудь, Кэрри, сколько сил потратили на тебя мы с Рексом. Мы не можем позволить себе роскошь потерять такую «звезду», как ты!
— Я понимаю, но…
— Кэрри, где ты можешь преуспеть больше, чем здесь? Ты любишь хорошо одеваться, ты любишь распоряжаться собой, ты любишь приходить и уходить по желанию.
— Верно. И в этом смысле моя работа дает мне все возможности.