Ева уже потом узнала, что Джон специально дал этому актеру, Энди Силверману, целую программу эмоциональных воспоминаний, чтобы тот освободился от скованности, мешавшей ему использовать внутренние эмоциональные ресурсы. Со временем Еве объяснили, что эмоциональное воспоминание должно воспроизводить какое-нибудь событие, произошедшее ранее и оставившее тревожный след в душе актера. «Ранее» означало «не менее семи лет». В начале актеру полагалось посидеть с закрытыми глазами и полностью расслабиться, чтобы, когда он начнет играть, он уже внутренне был там, где произошло данное событие. Энди описывал шторы, мебель, запахи, звуки и общую атмосферу комнаты.
— Пятый час, — говорил он. — Уже темнеет.
Снова возвратился к описанию деталей комнаты и начал воспроизводить ссору с сестрой, во время которой он метнул в нее дротик, чуть не выбил ей глаз и настолько обезумел от страха и ярости, что схватил кошку и стал душить ее.
Энди начал сценку достаточно спокойно, но к концу уже орал во всю мочь и скакал по сцене, нелепо размахивая руками.
После перерыва приступили к отрывку из «Над пропастью во ржи», к тому месту инсценировки, в котором Холден Колфилд наблюдает, как парень выдавливает прыщи и замазывает их какой-то беловатой жидкостью.
Выступила еще одна пара — Скотт Лоуренс и Нина Мартин, которые подробно рассказывали потом, как они работали над своими ролями. Нина Мартин, с точки зрения Евы, выглядела как дешевая проститутка — ярко-рыжие крашеные волосы, слишком густо накрашенные ресницы, пестрое куцее платьице и пошлая манера выгибаться при разговоре. А говорила она о том, что не сумела полностью раскрыться в роли, так как у нее проблемы с сексом.
— Тебе что, секс не нравится? — спросил Джон.
— Наоборот, Джон! — воскликнула Нина. — Я просто умираю под каждым мужиком! Я обожаю это дело.
— В чем же, собственно, проблема?
Нина поднесла пальчик ко рту и, несмотря на свою дешевую внешность, на секунду сделалась маленькой девочкой.
— Мне все это слишком уж нравится, Джон, — плаксиво произнесла она. — Мне кажется, это неправильно — так увлекаться сексом. У меня странное ощущение, что радоваться сексу с такой силой нельзя, ты понимаешь меня, Джон?
«Что еще?» — думала Ева, наблюдая, как на сцену выбирается новый актер — Марти Сакс.
Он замер на сцене с несчастным видом, почесывая голову и уставясь в пространство перед собой.
«Входит в роль», — догадалась Ева, много узнавшая за этот день.
— Я, наконец, один, — начал Марти Сакс. — Какой я подлый и ничтожный раб!
Он говорил с чудовищным нью-йоркским акцентом.
Дальше дело не пошло, Джон остановил его и велел начать снова. Марти прочитал ту же строку, и опять Джон остановил его. После третьего раза Джон спросил, что Марти использует как основу.
— Очень интимную вещь.
— Что именно? — не отставал Джон, и Ева увидела, что Марти смертельно побледнел.
— А почему ты вообще выбрал Гамлета? — спрашивал Джон.
— А потому, что Гамлету так же опротивел этот вшивый, сраный, вонючий мир, как мне самому! Не могу я больше терпеть эту дерьмовую жизнь, не могу, и все! Я умереть хочу!
Марти упал в кресло, закрыл лицо руками и громко разрыдался.
— Мне стыдно! Ненавижу себя — как мне стыдно!
Зал мгновенно затих, охваченный общим чувством неловкости, будто все вместе и каждый в отдельности и сочувствовали рыданиям, и стеснялись их.
Джон мягко спросил:
— Отчего тебе стыдно, Марти?
Марти зарылся пальцами в густые волосы и выдавил сквозь стиснутые зубы:
— Оттого, что я так одинок, к чертовой матери! Я никому не нужен, мне плохо, а никому нет дела. Хоть бы я в дерьме утонул — все равно никому нет дела! А я прямо подыхаю от этого, подыхаю от проклятого одиночества, и все равно никому нет дела!
Марти почти кричал:
— Господи, Господь наш на небесах, Господи всемилостивый, хоть ты, к чертовой матери, знаешь, как я одинок?!
— Давай! — крикнул Джон. — Ну! Давай с первой строчки! Быстро!
— Не могу!
— Говорят тебе, давай!
— Не могу, не могу я!
— Пошел! — приказал Джон.
Марти автоматически подчинился окрику и, как побитая собака, поплелся на середину сцены.
Запинаясь и сбиваясь, задыхаясь, дергаясь и вытирая слезы, читал Марта монолог.