Рот Евы был тоже видоизменен при помощи нескольких разных кисточек, после чего Чарлин взяла зеркало со своего письменного стола.
— Смотри! Ну, как ты себе нравишься?
Ева смотрелась в зеркало, едва веря собственным глазам.
Чарлин подчеркнула самое привлекательное в ней, лицо стало совсем другим, мимо такого лица уже нельзя было пройти, не обратив внимания на его красоту.
— Так как? — спросила Чарлин.
— Фантастика!
— Отлично. Макияж способен творить чудеса, и я рада, что ты это сразу поняла. Так, если ты в состоянии оторвать глаза от собственной красоты, нам нужно еще кое-чем заняться.
Чарлин вернула зеркало на стол и взяла в руки лист бумаги.
— Это список клиентов. Обойди всех, кого сможешь, по этому списку. Представься и договаривайся.
Ева взяла список.
— Здесь есть имена фотографов, которые снимают для каталогов, но есть и независимые ателье, многие интересуются пробами. С них и начинай, они помогут тебе составить альбом. После этого займемся композитом.
— А это что?
— Фотографии восемь на десять, на которых ты изображена в основных вариантах: крупный план, во весь рост, в вечернем туалете и в рекламе. Их брошюруют на четырех страницах, распечатывают и оставляют по экземпляру в фотоателье и рекламных агентствах. Вот посмотри!
Чарлин показала Еве готовые композиты, которые хранились в ее картотеке.
— Понятно.
— Ты сможешь использовать композит и для журналов, и для рекламы. В принципе, ты больше подходишь для коммерческой рекламы, но возможно, что мы тебе предложим сниматься и в каталогах. Для высокой моды ты слишком кругленькая и здоровенькая, да и росту тебе недостает. Высокая мода требует девушек определенного типа. Да, еще одно.
— Что?
— Очень важный момент: твой голос и акцент. Ты говоришь с легким нью-йоркским акцентом, и нам придется поработать, чтобы избавиться от него. Пока ты не освободишься от местного говора, мы не можем доверить тебе чтение коммерческих рекламных текстов.
— Понятно…
Еве и в голову не приходило, что она как-то не так говорит. А Чарлин продолжала:
— Когда я сталкиваюсь с девушкой, с которой стоит работать, я себя не жалею ради нее. У тебя, Ева, большие возможности, но и потрудиться нам с тобой предстоит немало. Я готова отдавать тебе и время, и силы, но при условии, что и ты готова трудиться не покладая рук. Готова?
— Конечно, мисс Дэви! Я так хочу всему научиться!
— Молодец. И не зови меня мисс Дэви. Я — Чарлин. А Рекс — просто Рекс, а не мистер Райан. У нас тут одна семья, и никаких формальностей не надо, Ева. Я рада, что ты правильно воспринимаешь критические замечания и готова идти навстречу. Это первый шаг к успеху. Еще я хочу послушать, как ты читаешь, но не сегодня.
Чарлин сняла несколько пьес с полки, уставленной книгами, и протянула их Еве.
— Дома поработаешь над отмеченными сценами и опять придешь через неделю. Я даю тебе достаточно времени, чтобы разобраться в них. Мне нужно составить представление о том, что и как у тебя будет получаться. Актрисой тебе быть не обязательно, но в наше время модели должны уметь справляться с рекламными текстами.
Ева забрала книги, и Чарлин протянула ей руку на прощание.
«Как все оказалось легко и просто!» — думала Ева, выходя из комнаты.
— Уоррен, сидеть! — прикрикнула Чарлин на пса, который, видя, что Ева идет к двери, решил, что и ему можно погулять.
Уоррен поджал хвост и послушно улегся под стол.
— Благодарю тебя, о, благодарю тебя, святая Юдифь, — пробормотала Ева, выйдя из агентства.
Чарлин достала припрятанную в картотечном ящике бутылку бурбона, сделала глоток и ощутила его теплую ласковость. Господи, что творится с ее нервами! Мало того, что на ней вся работа агентства, она еще должна присматривать за тем, чтобы Рекс не сорвался. Стоит ему выпить лишнего — он забывает обо всем, кроме своих гомосексуальных увлечений, а они бывают хуже запоев.
Она посмотрела на свои старые фотографии, и ее унесло в другие времена, где не было никакого Рекса. «Как я была убийственно прекрасна, — вспоминала Чарлин, — никто не мог со мной сравниться. Господи, действительно прекрасна! Даже сегодня нет никого, кто мог бы сравниться со мной в молодости… Вот только эта Кэрри Ричардс, но Кэрри — единственная настоящая красавица из всех девушек в агентстве».
Чарлин думала об энтузиазме Кэрри, о ее естественности, пылкости, и ей хотелось предостеречь эту девушку: осторожней, тебя погубят, как погубили меня. Никто не станет мириться с твоей непохожестью, тебя постараются низвести до общего уровня, сделать банальной и грязной, как все. Люди не выносят красоту, которой нет у них, и презирают тех, кто ею наделен. Они чувствуют потребность уничтожить красоту, извалять ее в грязи. Красота будто и существует только для того, чтобы возбуждать ненависть и зависть к себе. Город полон плейбоев и извращенцев, иные из них чуть не полвека заняты одним и тем же, и каждый год их полку еще и прибывает. И все они знают, как можно исковеркать жизнь женщины. Отчего это происходит? Почему? Так трудно быть красивой, а в конечном счете твою красоту используют другие, и ты остаешься с пустыми руками.