— Хай, мне пора, меня уже ждут в другом месте, я договорилась, Хай. — Ева выдиралась из его рук.
Он только сильнее сжал ее.
— Никуда ты не пойдешь! Успокойся, я только подержу тебя немного и отпущу. Что тут такого? Должна же ты выказать мне какое-то расположение или не должна? Я же пообещал тебе свою помощь, я же начал делать дела для тебя.
Хай потихоньку подталкивал ее к кровати.
— Р-раз!
Неожиданно Ева оказалась в кровати, а Хай Рубенс на ней.
— Нет! — Ева задыхалась под его тушей. — Говорю тебе, нет! Не хочу…
— Мне все равно, хочешь ты меня или нет! Тебе ничего не надо делать, я тебя пощупаю, потрогаю, немножко поиграю.
— Господи! — Ева отчаянно билась под ним, его рука поднималась все выше по ее бедру, она отвернулась и, отталкивая его лицо, молотила рукам, куда придется.
— Кошка дикая! — шипел он. — Ведьма! Хочешь быть изнасилованной? Ты так любишь, да?
— Отпусти! Отпусти!
Ева отбивалась и руками, и ногами, готова была царапаться и кусаться, но Хай ловким движением содрал с нее трусики, а юбка и до того уже была обмотана вокруг Евиных плеч.
Он завозился с молнией на брюках, и это дало Еве шанс вырваться. Она соскользнула с кровати, покатилась по полу и вскочила на ноги. Он поднялся вслед за ней и, быстро изобразив мольбу на лице, заныл:
— Не отталкивай меня, детка! Это же настоящее чувство.
И тут оглушительно зазвонил телефон.
Хай Рубенс схватил трубку, и Ева услышала, как он справлялся по поводу погоды в Лос-Анджелесе. У нее кружилась голова — ей казалось, будто голова вся распухла. Ева поспешно собрала вещички, не стала даже искать трусики, одержимая одной только мыслью — поскорей убраться из номера. Захлопывая за собой дверь, она услышала, как Хай кричит ей вслед:
— Куда ты, ну подожди минутку!
Ева неслась по коридору, на скорости вылетела за угол и, не оглядываясь, бросилась в подошедший лифт.
Глава VIII
Чарлин подняла голову от бумаг. Дверь в соседний кабинетик, где раньше работала Лиз Уэбстер, была закрыта — теперь кабинетик занимала Мартита Стронг.
И на кой черт Рекс взял на работу эту женщину? Выйди Чарлин из больницы всего на два дня раньше, она бы вмешалась и поперла ее. Но сейчас уже поздно, сейчас уже ничего не поделаешь: сорокапятилетняя лесбиянка с лошадиной мордой прочно заняла свое место в агентстве.
Чарлин достаточно было одного взгляда, чтобы понять — это хуже войны! Чарлин с ходу невзлюбила и властные манеры Мартиты, и ее полумужскую одежду. Чарлин никак не могла взять в толк, что именно объединяет их — Рекса и эту Мартиту.
— На черта нам эта лесбиянка, которую ты воткнул в фотоотдел? — спросила она в первый же день.
— В каком смысле — на черта?
— Где ты ее нашел? По объявлению в лос-анджелесской «Фри-пресс»?
— Мартита отлично знает свое дело, — огрызнулся Рекс. — Нам же нужно было поставить кого-то во главе отдела, а сейчас хорошего работника не так-то просто найти.
— Скажи ей, чтоб держалась на своей территории. Начнет совать нос не в свое дело — нарвется на неприятности. Она мне не нравится.
В агентстве все было как-то не так после возвращения Чарлин из больницы.
А тут еще Рекс — вернулся от зубного и расхаживает с весьма загадочным видом. Чарлин вовсе не уверена, что дело в одном только зубном враче. Не только из-за него Рекс выглядит каким-то чужим. Это все Мартита, это с ее появлением Рекс переменился — и внешне, и в поведении.
Чарлин попыталась восстановить былую атмосферу дружелюбия между ними, привычный обмен сплетнями.
— Заходила миссис Дэниэл — второй раз! — начала она. — Желала выяснить, почему Луис получает мало коммерческой рекламы. Черт знает что — не друг сердца, так мамаша.
Рекс не сразу понял, о чем Чарлин, потом спросил:
— Друг сердца — это тот бандюга?
— Он самый. Такой приятный человек, вежливый, с мягкими манерами. Никогда и не подумаешь, что он крупный гангстер. Но что касается мамаши — это особый разговор! Ты же знаешь эту миссис Дэниэл, да, кисуля?
— Вообще-то я ее себе плохо представляю.
— Бледно-золотое норковое манто, бледно-золотые кудри, украшения, которые так и бьют в глаза. Он действительно проявляет заботу о даме. Ты же знаешь, они живут втроем.
Чарлин откусила сосиску, которую по ее заказу прислали из закусочной внизу, и скорчила гримасу.