— Господи! И сколько же это продлится?
— Недолго.
— Сколько?
— Всего несколько месяцев.
— Месяцев? Месяцев! Да я не выдержу! Прошло всего несколько дней, и я уже на стенку лезу!
— Что, Харви совсем никуда не годится? Он совсем тебя не удовлетворяет?
— Ты что, шутишь?!
— Рекс, ну надо быть практичным. Давай подойдем к этой ситуации разумно.
— Практичным! Не хочу ни о чем думать, не хочу подходить разумно, хочу секса! И немедленно, сейчас!
Голос Мартиты посуровел:
— Хочешь погубить все свое будущее ради минутного удовольствия? Нет, Рекс. Ты отлично знаешь, что Харви тебе не провести, ты под постоянным наблюдением. За тобой следят. Один неверный шаг — и все пропало. При таких высоких ставках мне положительно кажется ребячеством с твоей стороны нежелание сдерживаться! Речь не идет о том, чтобы навеки.
— Я не могу! Да, я страстный сексуальный идиот, да, мне требуется секса втрое больше, чем обычному человеку, но мне это необходимо! Я так устроен!
— Ну думай хоть о том, скольких ты сможешь трахнуть позднее, в качестве возмещения.
— Нет, ты не понимаешь, я не могу ждать!
— Это же глупо, Рекс! Ты ведешь себя как малое дитя. Ребенку необходимо удовлетворять все желания, а взрослый прекрасно знает, что в определенных обстоятельствах приходится обходиться без вещей, которые кажутся ему очень важными.
— Ничего мне не кажется! Да у меня уже появилось раздражение прямо на…
— Хорошо, ну, хорошо. Но хоть подумай, что будет через десять лет, через двадцать или тридцать лет? Ты ведь тогда будешь стариком, Рекс. Сейчас ты красавчик и легко находишь себе любовников, но к старости, когда желания сохранятся, а привлекательность исчезнет, только деньги дадут тебе возможность окружать себя мальчиками! Будем честны: если бы у Харви не было денег, ты переспал бы с ним? Да никогда! И ты прекрасно это знаешь.
Рекс с несчастным видом уставился в свой стакан.
— Я еще ни разу в жизни не оказывался в таком капкане.
— Ничего, тебе на пользу, — сказала Мартита с кривой усмешкой. — Характер вырабатывается. Как насчет того, чтобы Харви упомянул тебя в завещании?
— Я ему намекнул.
— Что тут намекать! Тебе надо получить от него заверение, что он тебе кое-что оставит. В знак любви. Если он тебя любит, ты должен фигурировать в его завещании. Ты же сам говорил, ему нравится, как ты его обслуживаешь.
Рекс кивнул, от души сожалея, что проболтался. Теперь Мартита будет напоминать ему об этом.
— Когда у вас следующее свидание?
— Сегодня. Прямо после нашей с тобой встречи.
— Отлично. Вот сегодня же пусть он и вставит твое имя в завещание. Старый козел может в любую минуту откинуть копыта. Тебе нельзя терять времени.
Рекс сделал большой глоток и кивнул.
— Ладно.
— И, возможно, он тебе поможет с твоими проблемами, — заметила Мартита, глядя Рексу между ног.
Рекс с трудом выдавил из себя ответную улыбку.
Ева привыкла таскать сорокафунтовую тяжесть повседневных причиндалов, но все же к концу дня ноги ныли так, будто готовы были отвалиться. Сегодня она чувствовала усталость сильней обычного и была просто счастлива, когда добралась до гостиницы, где располагался новый атлетический зал. Ева начала ходить в него после того, как Элиот By уехал из города. Еще минутка, и она бросит на скамью тяжеленную рабочую сумку и альбом, скинет одежду, расслабится и опять почувствует себя человеком.
Ева спускалась по лестнице в подвал, откуда навстречу ей порывами наплывали острые запахи дезинфекции и пота, и ее неожиданно сильно затошнило. Ева испугалась, что не сумеет спуститься по ступенькам и вот-вот рухнет на месте. Она уцепилась за перила, и тьма объяла ее.
Ева не помнила, как добралась до атлетического зала, она вообще не помнила, что было до тех пор, пока над ней не склонились двое в одинаковых белых халатах и черных брюках, дававшие ей нюхательные соли и старавшиеся напоить горячим чаем.
О том, чтобы размяться, не могло быть и речи.
Ева остановила такси и дала шоферу домашний адрес. Кэрри дома не оказалось, и в комнатах стояла давящая тишина. Еве и думать не хотелось о том, что за причина вызвала приступ.
А может быть, позвонить Марти и рассказать ему о своих опасениях? Да нет, одернула себя Ева, это глупо! Надо принять аспирин и лечь в постель. Видимо, грипп.
Через неделю Ева удостоверилась в том, что это не грипп. Она забеременела. Ей трудно было разобраться в собственных чувствах. Физическая реальность сотворения и мысль о теле как об источнике новой жизни наполняла ее гордостью и радостью. Но в то же время Ева чувствовала себя как бы меченой.